Моя деревня - 26 Октября 2016 - "Записки от скуки" - pessimus
Среда, 07.12.2016, 00:49
Приветствую Вас Гость | RSS
Форма входа
Поиск
Календарь
«  Октябрь 2016  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

"Записки от скуки"

Главная » 2016 » Октябрь » 26 » Моя деревня
20:43
Моя деревня
      Неизвестна  история нашей деревни. Может быть и есть какие-то данные в архивах, но никто этим не интересовался. По косвенным сведениям можно уверенно утверждать, что основана она в допетровское время, может быть даже вскоре, после колонизации севера новгородцами. Расположена деревня на маленькой речушке Усолке километрах в пяти от впадения её в большую реку, где также есть деревня под названием Усть-морж. Все деревни в устьях  у нас называются по имени речек: Усть-ваеньга, Усть-вага, Усть-пинега и т.д. Значит, и наша речка называлась когда-то Морж. Недалеко от нас есть большое село Моржегоры и речка Моржовка, подобная нашей Усолке. Почему в местности на расстоянии 250 км от Белого моря названия образованы от морского зверя трудно понять. Неужели в те времена моржи заплывали туда?
       Вообще с названиями деревень в наших краях есть большая путаница. Видимо когда-то (ещё задолго до советской власти) было массовое переименование населённых пунктов. Все новые имена довольно однотипны и даны, должно быть, по прозвищам жителей, считавшихся наиболее авторитетными для каждого местечка. Об этом есть много сведений в разных источниках, но нигде не указано время и причины этих переименований. Как следствие - почти все деревни имеют по два названия: одно записывается в официальных документах, а другим фактически пользуются жители. Так же и с нашей деревней - все и всегда называют её Усолье, а в документах обозначают, как Дудоровская (и в моём паспорте значится: родился в д. Дудоровская). В составе деревни выделяли несколько частей, у каждой из них было своё название: Заречье (центральная часть, здесь и жили мои предки), Бухреки, Крученово, Горка или Танковская (на другом берегу речки). Кроме того, два поселения были на отдалении: Лёхово - в полукилометре и Кривец - в двух километрах (почему Кривец? ничего кривого там не было). В Кривце была наша школа для того, чтобы в неё могли ходить ученики за три километра из Усть-Моржа. Кстати, у Усть-Моржа было второе название Рязановская и даже у большого (главного в нашей округе) села Моржегоры официальное название Родионовская.
      В каждой части нашей деревни жители имели одну и ту же фамилию: в Заречье жили Уваровы, Рудные и Поповы; в Бухреках - только Карельские, в Крученово - Елсуковы, на Горке - Шипицины, Арефины, Моревы и Петровы, в Лёхово - только Абрамовы, в Кривце - Выручаевы и Бушковы. В институте мне встречались иногда знакомые фамилии, и тогда я спрашивал у студентов: - ваши предки не из Усолья?. Часто так и оказывалось на самом деле. На сайте "Двиноважье" есть заметка о моём земляке Елсукове Михаиле Петровиче. Он ещё до войны сумел получить образование и позже был профессором Московской сельскохозяйственной академии. В заметке сказано, что Елсуков родился и вырос в деревне Горка. Это, конечно, ошибка - жили Елсуковы только в Крученово, мне доподлинно известно всё об этом человеке, поскольку М.Елсуков - двоюродный брат моему отцу и я прекрасно знаю всю их семью и где был их дом, бывал я у них и в Москве. Упоминается также какое-то второе  название у деревни Горка, но ни Горка, ни Крученово так никогда не назывались. Иван Карельский, бывший тогда председателем сельсовета, посодействовал М.Елсукову  в получении образования. И.Карельский был очень активным коммунистом. Он и ещё один Карельский, которого звали Артём, создавали  комсомольскую организацию, разрушали нашу церковь, пытались создать коммуну, без особого, правда, успеха, позже "загоняли" крестьян в колхоз "Совет", участвовали в раскулачивании. И.Карельский погиб на фронте, а его жену - Ольгу Ефимовну я помню; с их сыном мы учились в одном классе. В деревне редко пользовались фамилиями, поскольку было много одинаковых, чаще употребляли прозвища, которые были буквально у всех. Все в семье И.Карельского, пока жили в Усолье, носили прозвище "Коммунисты".
       Мой отец не был активным участником этих перемен, ему не позволяла мать - моя бабушка. Позже он и сам противился многим новым порядкам: раскулачиванию, разрушению церкви. образованию колхоза и т.д. Но впоследствии, когда перемены стали  уже необратимыми, активно занимался налаживанием колхозной жизни. В партию он не вступал, но перед войной, когда сельсовет укрупнили и перевели в Усть-Морж, именно он налаживал его деятельность, хотя формально председателем был другой человек из Усть-Моржа. Одновременно отец организовывал колхозное счетоводство, торговлю, по его инициативе в колхозе построили школу, конюшню, очень хороший коровник, для бытовки при конюшне отдал наш второй старый дом. Будучи потомственным столяром и плотником он своими руками выполнил все столярные работы на этих объектах. Вообще, был инициативный и талантливый человек. Был очень весёлым, отзывчивым, хорошо играл на гармошке и вообще считался первым парнем на деревне.
       Причина появления деревни, названной Усолье, очевидна - в русле реки, возле берега выходит из под земли солёный источник. Вода в нём всегда ледяная и по вкусу мало отличается от морской. Соль на севере раньше ценилась не меньше золота. Вероятно, какой-нибудь охотник, видимо из деревни Моржегоры в 10 километрах, которая без сомнения возникла раньше Усолья, заметил, что лоси всегда приходят в одно и то же место на водопой и открыл источник. Скорей всего он первым и поселился здесь. Со временем и деревня и сама речка стали называться одинаково.
    Можно предположить, что первыми жителями деревни были Уваровы.  Их старинная усадьба располагалась как раз в самом удобном месте для занятия солеварением. Если представить, как выглядели окрестности в момент открытия соли, то несомненно это место было самым удобным для того, чтобы начать рубить лес и построить первый дом (скорее всего сначала это была просто лесная избушка) и начать добывать соль. Наверняка они сначала держали "монополию" на варку соли, так что возможно их фамилия и произошла от этого ремесла.
       Позже нашлись предприимчивые люди, основавшие там вполне солидный соляной промысел, и деревня стала увеличиваться. Видимо после постройки железной дороги, которая сделала соль более дешёвой, промысел забросили, а жители, как и везде, стали заниматься землепашеством. Но, интересно, что после войны на некоторое время снова наладили производство соли. Я не знаю, откуда были эти люди, но хорошо помню большие печи, сооружённые на береговом склоне вблизи воды. Рядом всегда возвышались костры дров. Солёный ключ заключили в деревянный сруб, который наполнялся водой, вытекающей из него по жёлобу так, что можно было под струю подставлять ведро. Воду выпаривали в больших железных противнях, куда её беспрерывно носили из колодца. Соль скапливалась на дне и была она жёлто-коричневого цвета. В деревне такой и пользовались, но на вывоз соль снова промывали водой для отбеливания. Работал этот "завод" недолго и я помню, как мы катались по речке в ненужных больше противнях, словно в лодках. Остатки колодца торчат из песка до сих пор, а солёный родник и сейчас такой же, как в момент образования деревни. Может быть, кроме поваренной соли родник содержит и другие полезные вещества - хорошо бы сделать химический анализ.
.....Нигде, ни в каких литературных источниках, конечно, не  найти каких-нибудь сведений о нашей деревне, кроме церковного архива с записями о рождении жителей. В интернете я видел единственное краткое упоминание, которое гласит: ещё в 1616 году Сийский монастырь имел на правом берегу речки Усолки две солеварни. Особенно забавно это упоминание о правом береге Усолки. И правда, соляные печи строили на правом берегу, поскольку левый берег низменный и затопляется при высокой воде. Но сам солёный ключ был у левого берега. Речка в половодье в том месте то наносит песок, то смывает его и ключ иногда оказывался на песчаной косе, а чаще - в самом русле речки. Но глубина воды в межень тут бывает не выше колена, так что для таскания солёной воды в ведре с левого берега на правый достаточно было построить простейшие мосточки из пары досок. Не понятно также что значит "две солеварни". Что ли имеется ввиду две печи для выпаривания? Или речь идёт о двух конкурирующих "фирмах"? Но мощность солёного ключа настолько мала, что второе вряд ли возможно. Кстати, на вкус вода в ключе не слишком солёная, скорее даже она какая-то кислая. Без сомнения в ней кроме натриевой соли есть что-то ещё и не ясно полезна эта примесь для употребления или не очень. А может быть эта вода не хуже, например, боржоми или ессентуки.
       Историю деревни можно проследить по истории её церквей. Первая (скорей всего часовня) была построена на обрывистом мысу (по нашему усыпь) - в самом живописном месте. Рядом с часовней хоронили умерших. Обрыв постоянно осыпается и со временем стали обнажаться могилы. На мысу было место наших игр и мы часто со страхом и любопытством находили кости, а однажды показался даже сохранившийся гроб. В нём лежал скелет и видны были остатки одежды и савана. Следующую церковь построили на другом берегу, где тоже стали селиться люди. Ну а последнюю соорудили уже в 1905 году опять на новом месте. На месте первой и второй церквей росли очень старые берёзы, а вблизи последней одинокая ель просто чудовищных размеров. Диаметр её ствола был метра полтора, а нижние сучья имели длину не меньше пяти метров. Мы любили качаться на них. До сих пор сохранилась только одна берёза на месте второй церкви, а все остальные деревья загубили по глупости.
       Интересно, что в деревне не было обычая сажать деревья возле изб, должно быть потому, что со всех сторон, совсем рядом стояли бескрайние леса, с которыми крестьянин был вынужден постоянно воевать, освобождая место под поля и сенокосы. Возле многих изб не было даже огорода и они стояли сиротливо посреди пустыря. После войны в деревне почти не было мужчин, в колхозе работали женщины и подростки до изнеможения. О каком-то новом строительстве никто даже не мечтал. Да и ремонт домов почти не проводился, крышу поправляли кое как старыми досками, поэтому многие строения имели весьма жалкий вид. Когда деревню покинули, лучшие дома были перевезены на новое место, а остальные медленно разрушались, пока не были сожжены случайными людьми.
       Уже незадолго до ликвидации деревни на месте второй церкви колхозное руководство решило устроить траншею для силоса. Невысокий холм перерезали канавой с помощью бульдозера и в отвале тоже обнаружились многочисленные кости. Неожиданно приехал откуда-то немолодой уже человек, как оказалось, сын деревенского попа. Всю их семью куда-то отправили в лихие тридцатые и все в деревне были уверены, что никого в живых уже давно нет. Но вот нашёлся сын и кто-то ему даже сообщил о разорении могилы его отца. Сын собрал все валявшиеся кости и захоронил их тут же, поставив деревянный крест.
       Новая церковь просуществовала недолго. После революции в ней устроили зерновой склад. Мой отец - потомственный столяр - обустраивал ёмкости под зерно - сусеки. Все иконы собрали в кучу и после использовали как доски. Икону Серафима Саровского из иконостаса отец принёс домой и теперь она висит у меня на стене, как единственная память от всей нашей деревни. После церковь перевезли в село Моржегоры (в просторечии Морж) под клуб. Село хотя и существует до сих пор, но живут там уже одни старики, которым клуб нужен менее всего, и церковь наша тихо догнивает почти лишённая крыши.
       Кстати, в Морже была своя великолепная шатровая церковь, чуть ли не 15 века. Когда приходилось плыть на пароходе из города, всегда ждали появления на горизонте этой церкви; это означало, что примерно через полчаса будет наша пристань. Церковь благополучно простояла все лихие годы борьбы с религией - в ней как и почти везде был зерновой склад. Позже была даже повешена табличка с утверждением, что объект имеет историческую ценность и охраняется государством. Какая там охрана! Когда колхоз захирел, зерно хранить больше не стали и строение стало совсем заброшенным. В результате однажды, кажется по вине подростков, церковь вспыхнула и сгорела до тла.
       Престольным праздником в деревне была Девятая Пятница (от паски). Праздновали её с большим размахом до самой ликвидации деревни, хотя, как мне кажется, церковного смысла праздника никто не понимал. Это была летняя пора, когда весенняя страда уже закончена, а сенокос ещё не начинался. Варилось пиво и брага, все напивались до бесчувствия, непременно возникали драки в пьяном виде, целую неделю народ не работал, несмотря на грозные приказы начальства. Когда люди покинули деревню, большинство жителей переехало в лесной посёлок. И даже там были попытки отмечать церковный праздник, но по мере ухода старшего поколения постепенно всё забылось.
       Вторая церковь после закрытия стояла пустой, но потом кому-то пришла идея построить из неё школу в другом месте. В этой школе учился и я первые четыре класса. Школа стояла на краю деревни, рядом начинался лес - чахлые сосенки, берёзки. Там  мы любили играть на переменах. Недавно я посетил родные места и решил пройти на то место, где была школа. Виднелись остатки фундамента, буйно заросшие крапивой. Я огляделся вокруг и был потрясён - рядом стоял роскошный лес - могучие сосны качали своими головами. В этой стене леса чувствовалось что-то угрожающее: ясно представлялось, как лес двинется и затопит всё пространство, где стояла моя деревня - самое дорогое для меня место на земле. Всё вернётся в то первобытное состояние, какое было до прихода охотника, открывшего соляной ключ.
       В гражданскую войну события не обошли и нашу деревню. В деревне стоял отряд белых с участием  англичан. Красные взяли деревню с боем, было много убитых. Местные жители не очень разобрались в существе событий, хотя, конечно о них вспоминали и рассказывали очень долго. Я всегда не мог понять, какой интерес могла представлять наша деревушка в стороне от всяких дорог для белых и для красных. И только недавно нашёл одну статью в журнале, из которой стало понятно существо дела. События происходили во время оккупации белыми и англичанами Двинского Березника. Красные пытались отбить Березник со стороны Шенкурска. Белые, видимо с участием англичан, поняли, что из Шенкурска можно по лесным дорогам (использовались для вывозки сена) через нашу деревню выйти к Северной Двине и отрезать белых от Архангельска. Именно поэтому в деревню и был послан отряд, а на берегу реки поставлена орудийная батарея.
       Красные точно так и поступили. В результате был бой со значительными потерями с обоих сторон. Белых выбили, но деревню расстреляли из орудий. Выйти к Северной Двине красным не удалось, так как белые успели построить несколько полос обороны с окопами и колючей проволокой.
       В деревне остались две братских могилы - белых и красных. Могилу красных немного благоустроили и даже была идея (неосуществлённая) построить хотя бы простейший памятник. О белых вспоминали только, когда проходили мимо. Теперь всё брошено и забыто. Вот уж действительно: "на солдатских могилах не ставят крестов и вдовы на них не рыдают". Я  ещё помню, где были эти могилы, но скоро никто даже не будет этого знать. Мне всегда до сердечной боли было жаль этих ребят. Кажется, что свои жизни они отдали без всякого смысла. И ведь где-то были их родные, отцы, матери, которые, скорее всего, не имели даже ни малейшего представления о том где, как и за что погибли их дети. Боже, какие же мы, русские, дураки!
       Моя бабушка любила рассказывать эту историю. Англичане пришли с большими богатствами. В деревне появились продукты и лакомства, доселе невиданные. У многих жителей появились всякие заморские вещи, некоторые из них я помню. Затем пришли красные полу-босые, в драных шинелях, голодные. Собирали не дозревшую рожь и варили её в своих котелках. Во время рассказа об этом бабушка начинала утирать слёзы.
       Сейчас многие нахваливают сочинения некоего Веллера. Из любопытства я прочитал его писанину про революцию и гражданскую войну в России. Не разделяю восторгов. Во-первых написано на современном жаргоне - на собачьем языке (иначе не скажешь). Во-вторых это страшно упрощённый и примитивный взгляд, цинично опошляющий всю нашу историю. Многие безаппеляционные суждения этого господина - просто враньё. Например, он утверждает, что англичане в Мурманске и Архангельске были только для охраны военных складов, чтобы большевики не передали их немцам. Но тогда что делали англичане в нашей деревне за 300 км от Архангельска в белых войсках, ведущих весьма тяжёлые бои с красными?

       Ликвидация деревни это трагедия для её жителей, не только тех, кому пришлось перебираться на новые места, но и для уехавших раньше по разным причинам. В каждой деревне был свой мир, во многом неповторимый, который погибает бесследно. Когда приходишь туда, испытываешь мучительную тоску по той жизни, которая уже никогда не повторится. Появляется острое чувство вины, ведь это мы сами бросили свою малую родину. Представляешь, что сказали бы нам те старики, что лежат на  кладбище, на красивом холме за речкой и над могилами которых уже почти нет крестов. Всё тут было создано их титаническим трудом, даже тот ландшафт, что уже почти наполовину исчез. На полях, возделываемых ими тысячи раз, уже во многих местах растут деревья. И всё меньше остаётся людей, которые родились и выросли там, всех их можно пересчитать на пальцах и все они уже седые старики. С их уходом исчезнет и сама память о родной деревне.

       Иногда я посещаю бывшую деревню, теперь уже совсем редко. Иду по нашей Заречной улице и всегда непроизвольно про себя, со слезами на глазах, шепчу слова из известной песни: "И вот иду, как в юности, я улицей Заречною и нашей тихой улицы совсем не узнаю".
 
 
 

…..На основе тех скудных сведений, что удалось мне найти, можно предположить три бесспорных варианта возникновения деревни:
.....1) Деревню обосновали монахи Антониево-Сийского монастыря одновременно с организованном ими на речке Усолке соляным промыслом. Возможно, что и соляной ключ был открыт ими, например, это мог сделать охотник, промышлявший на Усолке пушнину для монастыря.  То, что у монастыря был и пушной промысел — общеизвестно. Поскольку монастырь был основан в 1520 году, то начало деревни должно относиться к периоду 1520 — 1616 годы. Очевидно, что добычу соли  могли начать только после закрепления земель  по Двине за монастырём, что было уже после смерти Антония. Ориентировочно это уже должна быть вторая половина  16 века. Тогда время появления деревни можно считать в промежутке между 1550 и 1600 годами. На мой взгляд этот вариант наиболее правдоподобен, но всё могло быть и иначе.
.....2) Соль могли добывать и до создания монастыря. Источник мог открыть охотник из близлежащей деревни, например, из Моржа, который, без всякого сомнения, был основан ещё до того, как Антоний пришёл на Сию из деревни Кехта. Очевидно, что технология выпаривания соли первоначально была самой примитивной, а когда земли получил в своё распоряжение монастырь, он организовал более солидное хозяйство, на котором и стали трудиться жители Усолья, уже существовавшего и ранее. Поскольку новгородцы появились на Двине ещё в домонгольский период, то, время основания деревни может быть на несколько столетий раньше 16 века.
.....3) А может быть о соляном ключе знали те люди Угро-Финсокой народности, что жили по Двине до колонизации севера новгородцами. Тогда они вполне могли  иметь поселение на Усолке, ведь и им соль была жизненно необходима. В таком случае происхождение деревни отодвигается вообще в неведомую глубь веков. Кстати, в соседней с нами деревне Усть-Морж уже давно была обнаружена стоянка людей каменного века  Если и первобытных людей интересовала соль, то подобная стоянка может существовать и в Усолье. Я даже знаю приблизително место, где есть смысл покопаться, чтобы попробовать найти каменные наконечники стрел и каменные топоры. Когда-то наша семья садила тут картошку и может быть даже там и попадались эти предметы при вскапывании огорода, но, к сожалению, наши предки, да и я сам в те времена, не имели ни малейшего понятия о таких вещах и могли просто не обратить на камни внимания.

 

     

Просмотров: 19 | Добавил: pessimus | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0