pessimus

Что стоишь качаясь, тонкая рябина...

pessimus — Tue, 25 Jun 2024 04:26:18 GMT

..........Что стоишь качаясь,

..........Тонкая рябина

..........Головой склоняясь

..........До самого тына...

.....Любимая в народе песня. Но вот что удивительно. В простых словах песни рассказывается только об одинокой рябине. Там нет ни слова о несчастной любви, о печальной жизни одинокой женщины, о тоске и несбывшихся мечтах. Но почему же тогда моя мама, потерявшая мужа в 41-м, так любила эту песню? Почему она пела её и потом тихо плакала, утирая глаза кончиком платка? Почему у каждого русского человека эта песня вызывает печаль, щемящую грусть, сочувствие? Ведь стихи говорят всего лишь только о дереве, которое в наших лесах встречается буквально на каждом шагу. Да и ягоды рябины горькие и мало на что пригодны.

.....Наверное за границей, у других народов эти стихи в переводе на иностранный язык не вызывают никаких эмоций, ничего кроме удивления - стоило ли вообще писать о таком пустяке. Значит мы какие-то другие. Говорят, что Пушкина невозможно понять и оценить в переводах на иностранные языки. Кажется только у японцев, которые в своих стихах - танка без конца могут воспевать сакуру, луну, осеннюю печаль стихи Пушкина находят сочувствие и понимание:

..........Годы прошли

..........Старость меня посетила,

..........Но лишь посмотрю

..........На этот цветок весенний -

.........Все забываю печали.

Ещё кое-что об истории Усолья

pessimus — Sun, 28 Jan 2024 19:19:41 GMT

Б.Уваров

Ещё кое-что об истории Усолья

За время, прошедшее со времени написания моей повести по истории Усолья /usolie.pdf, я получил ряд архивных документов, как подтверждающих, так и опровергающих некоторые мои предположения на эту тему. Документы в основном были предоставлены Верой Кузнецовой, которая продолжает активно работать с архивами по истории нашего края и по Усолью, в частности. Некоторые интересные факты сообщил Александр Абакумов, который также собрал много архивных данных при работе над книгой по родословной своих предков, живших в деревне Монастырёк нашего района. Изменять написанный мною ранее текст у меня нет желания, а в этой заметке приведу только некоторые, наиболее интересные на мой взгляд сведения.

Наиболее ранний из документов называется так:

«Сотная с писцовых книг В.Звенигородского 1586-1587гг

на вотчину Антониева-Сийского монастыря»

Для краткости дальше я эту сотную буду называть просто словом документ. В нём приведены данные по 1556 году. Писцовые книги содержат сведения о населённых пунктах и входящих в них крестьянских хозяйствах, включая наличие пахотной земли с указанием её качества, количестве заготовляемого сена, а также данные о церквях и часовнях. Иногда приводятся и другие сведения, например о рыбной ловле, лесозаготовках или о пошлинах за добываемую пушнину. Такие данные были нужны для расчёта собираемых налогов и податей. Далее привожу подлинную выписку из этого документа по Усолью.

Сначала толкование некоторых устаревших слов:

Обжа — мера земли для налогообложения. Точный размер не фиксировался, мера зависела от месторасположения и качества земли. Считалось, что это площадь, которую может вспахать пахарь с одной лошадью. В энциклопедии указано, что обжа равна примерно 5 десятинам, а это около 5 гектар. Для крестьянина с одной лошадью это пожалуй многовато.

Детёныши — крестьянские сироты, выросшие в монастырях и кабально от них зависящие. Это была основная рабочая сила монастырей. Своей земли не имели.

Перелогом — земля, оставленная без обработки, иногда на несколько лет.

Починок — когда крестьянин строил дом на неосвоенной земле, сам разрабатывал пашню и расчищал место под покосы, то это называлось починком (что-то вроде хутора). Со временем починок разрастался и становился деревней.

Буква в. перед именем крестьянина означает «во дворе».Имеется ввиду, что крестьянин имеет двор, хозяйство, семью.

Дворовое место — пустое место после ликвидации дома (хором), по-современному — пепелище.

Термин «с крыласом» не мог растолковать.

Теперь сам текст:

В Моржегорье слободка Резановская на реке на Моржу, да к той же слободке припущен в пашню починок Резановской, а в ней церковь Николы чюдотворца, древяна клетцки, а в церкве образы и книги, и свечи, и ризы, и всё церковное строение монастырьское. В. поп Ермолай, в. церковный диячек, в. пономарь, в. проскурница. Пашни поповы и с крыласом худые земли пол-четверти обжи. Да в слободке ж дом монастырьской, а в нем живет приказщик Новик Исаков, да 3 места дворовые. Пашни худые земли полчети обжи, пашут детеныши, да лесом поросло обжа. Да в слободке ж варница, а варят соль на монастырьской обиход, да 2 места варничных пусты.

Тое ж слободки починки: починок Дудоровский, починок Окуловской, починок Аврамовской, починок Водопьяновской, починок Федотовской, а пашню пашут крестьяне вместе в. Орел Игнатьев, в Олешка Иванов, в. Юшко Мясников, в. Осташко Солодарь, в. Васка Савин, в. Дорофейко Суконников, в. Фомка Констянтинов, в. Гришка Корелянин, в. Ероха Захаров, в. Васюк Серебряник, в. Селиванко Язжа, в. Поздейко Савин, в. Михалко да Давыдко Ивановы, в. Ермолка Серебряник. Пашни середние земли подо всеми починки пол-обжи, да перелогом пол-обжи.

Дер., что была пустошь Тонковская: в. Богданко Юрьев. Пашни худые земли полчети обжи, да перелогом обжа.

Починок Жилиньской: в. Третьячко Куим. Пашни худые земли полчети обжи.

Починок Чюриловской: в. Гришка Корелянин. Пашни худые земли полчети обжи.

Починок Кривец: в. Митка Захарьев. Пашни худые земли полтрети обжи.

Починок Ивановской на усть Верхнего Моржу: в. Ушачко Федосеев, в. Истомка Карпов, в. Иванко Микитин. Пашни середние земли четь обжи.

Починок Зеленинской: в. Якуш Зеленин, в. Малга Васильев. Пашни середние земли полтрети обжи. А рыбу ловят в реке в Двине против своих деревень.

Пустошь, что был починок Филиповской. Пашни худые земли перелогом пол-обжи.

Пустошь, что был починок Черкуновской. Пашни худые земли перелогом пол-обжи.

Пустошь, что был починок Карповской. Пашни худые земли перелогом четь обжи.

Пустошь Леховская. Пашни лесом поросло обжа.

На Хоробрицы пустошь Лысая Гора: место дворовое Игнаткинское. Пашни худые земли перелогом обжа.

Даже этот краткий текст даёт нам некоторые интересные факты.

Вся совокупность наших деревень официально называлась Резановская слободка. Она включала как Усолье, так и Усть-Морж. Очевидно происхождение названия Резановская. Дело в том, что церковь располагалась в починке Резановской. Обычно починки называли по имени или прозвищу его основателя. В данном случае это был крестьянин Резанко. Такое имя встречается и в других деревнях нашего уезда. По названию починка назвали церковный приход, а потом и всю слободку. При советской власти Резановским назвали сельсовет, который располагался сначала в Усолье, а после в Усть-Морже. Леспромхозовский посёлок, образованный в пятидесятых годах 20 века, тоже назвали Резаново. Так сохранилась память о крестьянине Резанко, жившем в 15 или 16 веке.

Как появилось название Усолье? В документе там, где перечислены солеварни Сийского монастыря, есть такая фраза: «Моржегорское усолье, кипит в нём варница» Значит, название Усолье уже существовало, хотя официально не использовалось. Я думаю, что название Усолье происходит от древнего названия местности, которое как-то было связано с со словом соль (по-карельски suola). Если бы древнего названия не существовало, то Усолье скорее всего называлось бы деревня Резановская или просто Рязаново.

Всего в слободке названы 16 починков. Впоследствии превратились в деревни починки: Дудоровской (Заречье), Лисогорской (Бухреки), Чюриловской (Крученово), Тонковской (Горка), Леховской (Лёхово), Кривецкой (Кривец), Ивановской

(д. Ивановская, она же Большой Усть-Морж), Зеленинской (д. Зеленинская, она же Малый Усть-Морж). Починки Чиркуновской и Резановской вошли в состав д. Бухреки. Починок Чиркуновской был там, где дома Фёдора Романовича Карельского и Ивана Григорьевича Абрамова, а починок Резановской находился возле Усыпи, где тогда стояла церковь Николы. Все починки назывались по имени или прозвищу владельца, кроме Леховского, Чиркуновского, Кривецкого и возможно Тонковского, названия которых происходит от древних (от аборигенов) названий местности (Лёхово от лёкин — густой лес, чаща, Чиркуново от чиркун — кузнечик, Тонковской от tonkia по-карельски копать). Где находились остальные починки, вошли ли они в состав деревень или были заброшены, теперь уже не установить.

Интересна фраза: На Хоробрицы пустошь Лысая Гора: место дворовое Игнаткинское. Нет сомнения, что Лысая Гора это место, где потом располагалась деревня Бухреки. Название Бухреки древнее и происходит от слова bugricu по-фински бугор. Там действительно бугор высотой не больше полутора метров. Но что значит «на Хоробрицы»? Я не могу этого растолковать, хотя отлично помню, что такое слово было в употреблении ещё и в наше время. На самой вершине бугра в наше время стоял дом Николая Игнатьевича Корельского, а недалеко от него — дом его брата Ивана. Братьев и всех их потомков в деревне называли по прозвищу Игнахины. Считалось, что прозвище пошло от Игната - отца братьев, но теперь можно предположить, что этот род происходит от того Игнатки, дворовое место которого было на Лысой горе. Соответственно и прозвище могло быть древним, идущим от этого Игнатки, жившего в 16 веке, а может быть и ещё раньше, поскольку его дворовое место тогда уже было пустощью.

Этот документ, а также и другие писцовые книги, проясняют происхождение двойных названий деревень. Официальные названия произошли от названий починков, с которых начинались деревни, а названия, всегда используемые жителями, являются древними, данными аборигенами — народом чудь.

В 1556 году существовали уже все современные деревни Резановской слободки, правда пока в ранге починков. Трудно сказать, в каком порядке они возникали, ясно только, что починки Ивановской и Зеленовской появились позже других, поскольку в них ещё жили основатели — Иванко Микитин и Якуш Зеленин с товарищами. Очевидно, что Иванко и Якуш были переселены из Усолья в Усть-Морж по инициативе монастырского «приказщика» Новика Исакова, возможно для снабжения усол рыбой, поскольку в Усолке рыбалка весьма скудная. Не случайно в документе упомянуто, что рыбу они ловят против своих деревень. Раньше я предполагал, что Усть-Морж появился в связи с переносом почтового тракта из Совьего на устье Усолки. Теперь ясно, что Усть-Морж был основан задолго до появления почтового тракта в этом месте.

Вплоть до колхозов усола владели сенокосами по речке Усолке почти до самого Усть-Моржа. Самая нижняя усольская пожня называлась Берёзовец и расположена она ниже Совьего. С Берёзовца уже видны были дома в Усть-Морже. При этом усть-моржовские крестьяне косили сено в верховьях Усолки, намного выше Малых угоров. Видимо, после переселения людей на устье Усолки усола не отдали им ближайшие пожни на заливных лугах, а других пригодных сенокосов вблизи Усть-Моржа не было.

Я уверен, что прозвище рода Рудных Зеленки происходит от Якуша Зеленина. Традиционно Рудные жили в Дудоровской, в Кривце и в Усть-Морже Нет сомнения, что Якуш Зеленин (возможно, что его отец) переселился в Усть-Морж из Дудоровской по инициативе монастырского приказчика. Я знаю, что усольские Рудные всегда поддерживали родственные отношения с Рудными из Усть-Моржа.

Нет сомнения, что усольские деревни появились намного раньше 16 века. Например, в 1556 году Лёхово было заброшено, а пашня (одна обжа) уже успела зарасти лесом. Значит весь период, с момента, когда на Лёхово появился первый житель и до 1556 года, когда пашня уже заросла лесом, вряд ли был короче ста лет. А может быть намного больше. Но деревня Дудоровская наверняка была обжита намного раньше Лёхова и время её появления отодвигается таким образом вглубь времён. Я уверен, что люди жили в Усолье и варили соль задолго до прихода на север русских.

Вопреки моим прежним предположениям, речка Усолка в 16 веке имела название Верхняя Моржу (Нижняя Моржу это речка Моржовка). Следовательно, название деревни Усть-Моржу (Усть-Морж) происходит от названия речки. Всё-таки я думаю, что название Верхняя Моржу ввели русские, а у чуди речка называлась иначе, возможно Суолга, от слова suola — соль. Иначе трудно объяснить, как исконное название речки Моржу могло впоследствии измениться на Усолка. Изначально только речка Моржовка (у аборигенов наверняка Маржуга) получила имя от слова маржу — ягода. По имени речки назвали деревню Морж (Моржегоры - ягодное место), а всю территорию от Усолки до Моржовки стали называть Моржегорьем.

Всего в Резановской слободке было 24 крестьянских двора, и кроме того поп, дьяк, пономарь, проскурница и монастырский приказчик, которые тоже имели свои дома. Указано, что монастырскую землю (полчети обжи) пахали детёныши — монастырские трудники. Поскольку площадь этой земли невелика, то скорее всего основным занятием монастырских работников была варка соли, а жили они на монастырском подворье. Сами усола видимо солеварением в этот период не занимались, потому и были «два места варничных пусты». В документе непонятно утверждение, что пахали землю сообща (14 дворов), а площадь этой земли всего «пол-обжи, да перелогом пол-обжи». Тут явно какая-то ошибка.

В 16 веке крестьяне ещё не имели фамилий, в документах их записывали по имени и отчеству или прозвищу. Только в 1703 году был издан указ Петра, по которому крестьян должны были записывать по имени, отчеству и фамилии. При этом фамилию крестьянин выбирал по своему желанию. Чаще всего при этом использовалось родовое прозвище, которое существовало у большинства крестьян. Согласно документу ни одно прозвище усольских крестьян в 1556 году не похоже ни на одну современную фамилию усол. Разве что прозвище Корелянин могло впоследствии преобразоваться в фамилию Корельский. Возможно также, что фамилия Попов могла быть присвоена потомкам попа (Ермолая или более позднего). Во всяком случае, двор Поповых располагался как раз в том месте, где вероятнее всего и стоял дом усольского попа в 16 веке.

В основном имена в то время были уже славянские, но такие имена и прозвища, как Юшко, Язжа, Куим, Якуш больше похожи на местные, а это значит, что в деревне были также и обрусевшие потомки народа чудь.

Второй, более поздний документ:

Писцовая книга Двинского уезда 1621 — 1624 гг

Привожу выписку из этой книги по Усолью без изменения орфографии.

Здесь также требуется толкование некоторых слов:

Четь — мера земли примерно пол-десятины (около 0.5 га). Слово чет в тексте используется также в значении четверть, четвёртая часть

Выть — мера земли около 6 десятин (12 четей, приблизительно 6 гектар). Для Усолья такая площадь пахотной земли весьма велика, ни одного цельного поля размером в выть в Услье никогда не бывало.

Осмина — восьмая часть

Третник — треть чети

Наволок — здесь заливной луг

В живущем — в эксплуатации

Лесу непашенново — бывшей пашни, сильно заросшей лесом

Пилтозеро — озеро в верховьях Усолки. Усолка образуется от слияния двух речек; одна из них Каменовка вытекает из Пилтозера.

Текст: «в поле а в дву потому ж» не могу растолковать

В Моржегорье слоботка Резановская на реке на Моржу да к ней ж припущены в пашню починок Резановской да починок Водопьяновской да починок Аврамовской а в ней церковь Николы Чюдотворца древяна клецки с трапезою а в церкви образы и свечи и книги и ризы и всякое церковное строение монастырское в. поп Родион Венедиктов в. церковной дьячок Сенка Трофимов в. пономарь Якимка Степанов в. проскурница Ульяница Двор монастырской а в нём живёт приказщик старец Иона Пашни паханые что пашут детёныши середние земли осмина да худые земли три чети с осминою да перелогу середние земли чет да худые земли десят чети с осминою в поле а в дву потому ж Сена по реке по Моржу на наволоке и на Пилтозере двадцат копен лесу непашенново пят десятин В живущем чет и полполтрети выти а впусте выть без полтрети выти В слоботке ж варница пуста запустела для росолные скудости во 124 (1515/6) году Сол варили на монастырской обиход Два места варничных Деревня что был починок Дудоровской а в ней в. Селуянко Остафьев сын Кулюбака Два двора пустых Пашни паханые худые земли чет без четверика да перелогу три чети с осминою Сена по реке по Моржу три копны Лесу непашенново три десятины В живущем полполчети выти Деревня Тонковская а в ней в. крестьянин Оксенко Игнатьев сын Тарасов Пашни паханые худые земли осмина да полполтретника да перелогу две чети с третником в поле а в дву потому ж сена по реке по Моржу три копны Лесу непашенново десятина В живущем полполполвыти а в пусте полтрети выти Деревня что был починок Жилинской а в ней в. крестьянин Васка Савельев сын Татарин Пашни паханые середние земли осмина да перелогу худые земли две чети с третником в поле а дву потому ж Сена по реке по Моржу две копны Лесу непашенного десятина В живущем полполполтрети выти а в пусте полтрети выти Деревня что был починок Кривец а в ней в. крестьянин Мишка Титов сын Захаров Пашни паханые худые земли осмина и полполтретника да перелогу две чети с третником в поле а в дву потому ж Сена по реке по Моржу три копны Лесу непашенного десятина В живущем полполполтрети выти а впусте полтрети выти Деревня что был починок Ивановской на Усть верхнево Моржу а в ней крестьянин в. Якунка Логинов сын Ворычаев в. Гурко Максимов Место дворовое Пашни паханые и с отхожею пашнею что на Вяцком острову худые земли чет с полутретником да перелогу пят чети бес третника в поле а в дву потому ж Сена по реке по Моржу и в Вятском острову пят копен Леесу непашенново две десятины В живущем полполтрети выти а в пусте трет выти Деревня что был починок Зеленинской а в ней крестьянин в. Омелка Иванов сын Малгин в. вдова Марьица Никитина жена Бордулина Пашни паханые худые земли чет с полутретником да перелогу пят чети без третника в поле а в дву потому ж Сена в лугу подле Двины реки на Пухте и по реке по Моржу пят копен Лесу непашенного две десятины В живущем полполтрети выти а впусте чет и полполполтрети выти Починок Федотовской а в нем двор пуст два места дворовых Пашни перелогом худые земли две чети бес полуосмины в поле а в дву потому ж Лесу непашенного три десятины Впусте полчети выти Починок Окуловской а в нем двор пуст два места дворовых Пашни перелогом худые земли две чети бес полуосмины в поле а дву потому ж Лесу непашенново полторы десятины Впусте полчетверти выти Починок Чуриловской а в нем двор пуст Пашни перелогом худые земли две четверти бес полуосмины в поле а в дву потому ж Лесу непашенново десятина Впусте полчетверти выти Пустошь Филиповская Пашни лесом поросло худые земли две четверти с третником в поле а в дву потому ж Лесу непашенново полдесятины Впусте полтрети выти Пустошь Черкуновская Пашни лесом поросло худые земли две четверти с третником в поле а в дву потому ж Лесу непашенново полдесятины Впусте полтрети выти Пустошь Карповская Пашни лесом поросло худые земли две чети бес полуосмины в поле а в дву потому ж Лесу непашенново полдесятины впусте полчети выти Пустошь Леховская Пашни лесом поросло худые земли пят чети бес полутретника в поле а в дву потому ж Лесу непашенново полдесятины Впусте чет и полполчети и полполполчети выти. У слободки ж и у деревень рыбные ловли в Двине реке против тое слободки и деревень.

Итак, пред нами два документа, в которых содержатся однотипные сведения по Резановской слободке с промежутком приблизительно в 65 лет. Удивительно, что за такой сравнительно небольшой срок, в деревне произошли такие большие изменения. Самое главное из них это буквально катастрофическая убыль населения. Если в 1558 году в Усолье (кроме Усть-Моржа) насчитывалось двадцать крестьянских дворов, то в 1624 их осталось всего только четыре. Практически деревня была на грани исчезновения. Возможно, что так и было бы, и если деревня впоследствии восстановилась, то это без сомнения благодаря соляному промыслу. Ниже я привожу сравнительный список крестьянских дворов по 1558 и 1624 годам:

В Усолье:

1558 г. 1624 г.

Орел Игнатьев Селуянко Остафьев сын Кулюбака

Олешка Иванов Оксенко Игнатьев сын Тарасов

Юшко Мясников Васка Савельев сын Татарин

Осташко Солодарь Мишка Титов сын Захаров

Васка Савин

Дорофейко Суконников

Фомка Констянтинов

Гришка Корелянин

Ероха Захаров

Васюк Серебряник

Селиванко Язжа

Поздейко Савин

Михалко да Давыдко Ивановы

Ермолка Серебряник

Богданко Юрьев

Третьячко Куим

Гришка Корелянин

Митка Захарьев

В Усть-Морже:

1558 г. 1624 г.

Ушачко Федосеев Якунка Логинов сын Ворычаев

Истомка Карпов Гурко Максимов

Иванко Микитин Омелка Иванов сын Малгин

Якуш Зеленин вдова Марьица Никитина -

Малга Васильев жена Бордулина

Надо отметить, что аналогичная ситуация наблюдалась в этот период и по всему северному краю на территории, соответствующей нынешним Архангельской и Вологодской областям. Вот какие сведения приведены в северных писцовых книгах, например, по волости Юг Вологодского уезда за 1595 год:

Всего живущих деревень 34, а пустых деревень и починков 148. При этом по пустующим деревням приведены все сведения о пахотной земле, сенокосах. Часто указано, что «хоромы развалены» или «дворовое место». Перечислены множество брошенных церквей и погостов. В живущих деревнях также много брошенных дворов. Указано что хозяин или «сшёл безвестно» или умер. Значит если «сшёл», то вместе с семьёй, а если умер, то почему двор пуст? Куда девалась семья? По другим волостям по всему северу, в том числе и по Моржегорью, такая же картина.

Странно, что в писцовых книгах и сотницах нет даже намёка на причины этого явления. А между тем совершенно очевидно, что тогда имела место трагедия небывалого масштаба. Возможно, что это было связано со смутным временем и нашествием поляков на Русь. Наверное в трудах профессиональных историков, занимающихся историей севера России, есть сведения на этот счёт, но в доступных мне источниках я ничего не нашёл. Только в книге путешественника 19 века С.В.Максимова «Год на Севере» я видел краткое упоминание о том, что приблизительно в этот же период многие деревни на Онежье были сожжены литовцами. Возможно что под этим названием имеется ввиду польский отряд, бесчинствовавший в наших краях во время польского нашествия на Москву.

Ещё один интересный факт из книги Максмова привлёк моё внимание. На побережье Белого моря соляным промыслом занимались в нескольких местах. Чаще всего соль там выпаривали из морской воды и соль эта получалась крайне низкого качества, настолько, что она даже была непригодна для засолки рыбы. Для этого применяли соль, привезённую из-за границы, чаще всего из Норвегии. Насколько я помню, усольская соль была совсем неплохая, хотя и с желтоватым оттенком, и её использовали для любой засолки.

Согласно документам в 1558 году крестьян записывали только по имени и отчеству (или по прозвищу), а в 1624 году уже по имени, отчеству и прозвищу. Поскольку указ Петра об обязательном указании фамилии крестьян появился намного позже, то неясно можно ли считать прозвища 1624 года настоящими фамилиями. Можем только отметить, что всего лишь одно прозвище встречается в обоих документах: Ероха Захаров (1558 г.) и Мишка Титов сын Захаров (1624 г.). В наше время Захаровы жили в Усть-Морже, видимо они были потомками Ерохи и Мишки. Прозвище Корелянин, от которого могла образоваться фамилия Корельский, в 1624 году не встречается.

Очень вероятно, что крестьянин Якунка Логинов сын Ворычаев, живший в Усть-Морже, мог быть родоначальником усольского рода Выручаевых. В родословной Выручаевых первым записан Ворычаев Иван. К сожалению, не указан год его рождения и место проживания. Его внук Стефан родился в 1709 году. Получается, что год рождения Ивана был не позднее 1660-70, а может быть и раньше. Фактически он мог быть внуком, а может быть даже и сыном Якунки Ворычаева, жившем в 1624 году. Все Выручаевы записывались первоначально, как Ворычаевы вплоть до 1816 года, когда по какой-то причине фамилия изменилась.

К сожалению, эти два документа никак не проясняют происхождение моего рода Уваровых. Не ясно пришли ли мои предки в Усолье откуда-то или это потомки кого-то из тех четырёх местных крестьян, что жили в Усолье в 1624 году. По нашей родословной первым Уваровым записан Павел Афанасьевич Уваров 1680 года рождения, что всего лишь на 56 лет позже даты писцовой книги 1624 года. Двор Уваровых тогда находился в Бухреках. В родословной указано, что сын Павла Иван перебрался из Бухреков в Дудоровскую (Заречье) и впоследствии там проживали все Уваровы. Точно такая же ситуация и с родами Рудных и Елсуковых, родословные которых также есть у меня. Интересно, что к концу 17 века в Усолье снова было много жителей, уже намного больше, чем в 16 веке. К этому времени Резановская слободка, как и всё Моржегорье, уже вышла из монастырского владения.

Усолье до освоения севера русскими

pessimus — Mon, 04 Sep 2023 21:05:02 GMT

.....В последнее время появляется много публикаций на тему существования доисторической цивилизации на русском севере. В частности, некоторые исследователи утверждают, что на Кольском полуострове есть сооружения, созданные неизвестным народом с высоким уровнем развития. Имеются фотографии пирамид подобных египетским, или даже более грандиозных. Есть также ссылки на античных учёных, якобы упоминающих о высокоразвитой цивилизации на севере Европы. В моей родной деревне Усолье также есть явные следы земляных работ, выполненных кем-то очень давно. Иногда бывает трудно понять назначение этих объектов, хотя естественное происхождение их кажется невозможным. Я попробовал по памяти описать некоторые из объектов непонятного происхождения. Перейдите по ссылке:

/doistoricheskoe_usole.pdf

Коротко о разном (продолжение)

pessimus — Wed, 23 Sep 2020 20:37:41 GMT

.....Когда тебе много лет, часто приходят мысли о смерти. По-моему неплохая идея умереть осенью. Но глупо помирать весной.

.....Раньше я по наивности думал, что люди ездят на дачу в основном для того, чтобы насладиться тишиной и подышать чистым воздухом. Оказывается, ничего подобного. Теперь практически все дачники приезжая на дачу немедленно хватают некую адскую машину, называемую триммер и с утра до ночи косят на своём участке траву. При этом они оглашают окрестности диким воем своего триммера, дышат отравленным воздухом и подвергают себя вибрации. Когда одновременно этим делом занимается с десяток соседей, то это какой-то настоящий кошмар похуже, чем в металлообрабатывающем цеху. Невольно желаешь, чтобы оторвало руки тому, кто создал эти триммеры. И главное - невозможно понять, кому и чем бедная трава мешает, ведь она поглощает пыль, обогащает воздух кислородом, разнотравье приятно пахнет, на траву слетаются шмели и пчёлы, столь необходимые для опыления огурцов и прочих растений, наконец полевые цветы - это же красиво и для меня, например, они милее любых дорогих садовых цветов. Кроме того, нескошенный луг напоминает деревню, а для человека, выросшего в деревне, это дороже всего на свете. Почему-то всем без исключения хочется, чтобы на участке был газон, как на футбольном поле.

.....Почему-то теперь все ополчились на травянистое растение борщевик. Этот борщевик ещё при колхозах был откуда-то завезён для того, чтобы выращивать на полях для заготовки силоса. Со временем он одичал и распространился по окрестностям. Его часто можно видеть на обочинах просёлочных дорог, на опушках леса и так далее. Это мощное растение, иногда выше человеческого роста. Не знаю, что в нём есть такого опасного. У нас в колхозе его успешно культивировали, мне самому не раз приходилось косить борщевик конной косилкой. В молодом возрасте он мало отличается от местной разновидности борщевика, который встречается в наших местах повсеместно. У нас его называли борщёвками, молодые побеги борщёвок съедобны и даже достаточно вкусные. В детстве мы по весне ждали появления борщёвок, за ними мы потом специально ходили на луг, собирали, приносили домой и лакомились. Завезённый борщевик более груб и для человека несъедобен. Но коровы его прекрасно едят, из него получается отличный силос. Однако, когда борщевик достигает зрелости он становится колючим, и даже при соприкосновении с кожей ощущается жжение. На этой стадии растение становится несъедобным даже и для коров и не годится для силоса. Если такой борщевик имеется на лугу, то он снижает качество сена. Но никакой особенной беды в этом нет, надо просто скашивать борщевик до вызревания семян и тогда он не станет распространяться по всей округе. Ведь крапива тоже жжётся и даже намного сильнее борщевика, но никто не объявляет крапиве войну. Часто борщевик растёт в изобилии на обочинах дорог и считается, что это очень плохо. Но обочины дорог надо всегда обкашивать, а если этого не делать, то они обязательно зарастают, если не борщевиком, то чем-нибудь другим, ничуть не лучше, например кустами ивы.

Шкала жизненных ценностей

pessimus — Fri, 20 Mar 2020 15:15:16 GMT

Есть песня «Давай попробуем вернуть» и вот что там перечисляется: один листок календаря, одна метель из февраля, одна весенняя гроза, одна счастливая звезда, один последний луч зари, одно мгновение любви. А вот о чём грустит великий Шаляпин в своей «Элегии»: о, где же вы дни весны, где шум лесов, пение птиц, свет полей, где серп луны, блеск зарниц? Никому ведь в голову не придёт петь: о, где же вы Венеция, Париж, остров Тенериф, где шикарный мерседес, умопомрачительная вилла на испанском берегу, где тот жирный окорок, где французское вино столетней выдержки? Тогда что же мы так бьёмся ради денег, ведь за блеск зарниц не надо платить, господь подарил их нам бесплатно? И ни за какие деньги не вернуть ни «одну метель из февраля», ни «одно мгновение любви». Тогда что же мы ради денег, только ради того, чтобы другие люди считали нас «успешными» и завидовали, бездарно тратим дни, отпущенные нам в таком малом количестве? Почему же ради сомнительных благ мы готовы продать свою совесть, честь и достоинство, почему же ради «бабок» готовы перегрызть друг другу глотку, идём на обман и преступления? Почему же мы всю свою жизнь занимаемся делом, которое в душе презираем и ненавидим? Что мы вспомним в ту последнюю, самую трагичную минуту в своей жизни, когда уже ничего нельзя вернуть, ничего не исправить? Можно не сомневаться, любой, даже самый успешный и богатый человек в этот роковой миг вспомнит не про остров Бали, где он проводил время, купаясь в роскоши и пользуясь услугами сразу десяти самых дорогих проституток, не толпу, которая готова была носить его на руках, не шикарные апартаменты в самом центре Москвы. Вспомнит он старый родительский дом, мать, которая хлопочет у русской печки, готовя для тебя обед, вспомнит берёзку под окном, ржаное поле за околицей, вспомнит одну застенчивую деревенскую девушку, которая однажды сняла со своей головы сплетённый ею венок из васильков и сама надела ему на голову. И неизбежно в ту последнюю минуту будет невыносимо горько сознавать, что сам добровольно однажды бросил всё это, чтобы ринуться в безумную и пошлую жизнь в современном мегаполисе, что истратил жизнь зря, что прошёл мимо всего того, о чём поётся в песнях, что ценилось больше всего на свете во все времена, не сберёг того, ради чего только и стоит жить.

Мы потомки исчезнувшего народа Чудь

pessimus — Sat, 28 Sep 2019 20:54:55 GMT

.....Известно, что приблизительно в 10 веке русские первопроходцы из Новгорода вышли на берега Белого моря. Основной маршрут их продвижения проходил по реке Онеге. Главной причиной колонизации северных территорий была добыча морской рыбы и морского зверя. Постепенно освоенная новгородцами область увеличивалась и, в частности, продвигаясь вверх по реке, они проникли на территории в бассейне Северной Двины. Приблизительно на рубеже реки Ваги новгородцы встретились с суздальцами, которые также стремились освоить север. Поскольку Усолье расположено севернее Ваги, то можно считать, что оно попадало в сферу влияния новгородцев. Если говорить об истории освоения севера русскими, то возникает естественный вопрос: когда и как это происходило. Обычно считается, что русские люди, придя на Северную Двину, основывали деревни, расположенные по берегам, расчищали территорию от леса под пашни и сенокосы.

.....На самом деле, по-видимому, всё было не совсем так, поскольку территория не была пустой, на ней жили аборигены. Общеизвестно, что до прихода русских на землях по Северной Двине и по Пинеге жили люди угро-финской языковой группы под названием Чудь. Об этом народе не сохранилось почти никаких сведений. Даже само название Чудь известно только из народного фольклора. Были какие-то очень смутные предания о том, что люди Чудь боялись колонизаторов, при их появлении они покидали свои поселения и прятались в лесах, говорили даже, что Чудь якобы сжигали себя заживо прямо в своих землянках. Конечно, это только сказки, но никакого серьёзного научного исследования никто не проводил и считается, что народ чудь бесследно исчез и восстановить какие-нибудь достоверные данные о нём невозможно.

.....И тем не менее, кое-что о народе чудь ещё можно узнать. Во-первых сомнительно, что нынешнее население севера представлено исключительно только потомками русских поселенцев. Заселить такую огромную территорию новгородцы не могли физически - у них для этого попросту не хватило бы населения. Наверняка большинство деревень были основаны аборигенами, а русские только поселялись в этих деревнях и жили в них совместно с чудью, которая со временем смешалась с колонизаторами и обрусела. Во-вторых, при переходе на русский язык чудь ещё долго использовала многие слова из своего родного языка. И эти слова сохранились в диалекте северян до сих пор. Я помню некоторые из этих слов, которые слышал в нашей деревне, да и сам употреблял их в своей речи. Здесь на моём сайте в заметке "Забытые слова из моего детства" я привёл список слов, которые смог вспомнить. Уверен, что люди старшего поколения, живущие в деревнях, могут вспомнить больше таких слов, чем в моём списке. Кроме того, большинство географических названий и названий деревень по Северной Двине и Пинеге явно сохранились от народа Чудь. Все названия рек, с окончанием "га" чудские, а само слово "га" в их языке означало "река": Пинега, Вага, Паленьга, Шеньга, Ваеньга, Неленга и так далее. Названия озёр также имеют чудское происхождение, все эти названия краткие и содержат всего один-два слога. Для русского языка такие краткие названия не характерны и к ним стали добавлять окончание "озеро": Кенозеро, Ковозеро, Режозеро, Лидозеро, Пилтозеро и так далее. Почти все названия деревень и разных мест тоже чудские. В одном Усолье таких названий предостаточно: Лембовка, Шидровка, Лёхово, Бухреки, Которово, Чурилово, Чиркуново, Пертовка, Неленгское, Шипицево, Кортовная, Куфта и так далее.

.....Соседями чуди были народы той же языковой группы: с востока жили люди коми, с запада - карелы. Поскольку эти три народа родственные, то в их языках должны встречаться одинаковые или однокоренные слова. Значит, можно для сохранившихся слов и географических названий чуди попытаться найти однокоренные слова в словарях коми и карел. Нет сомнения, что эта тема представляет научный интерес и ею следовало бы заняться специалистам по языкам. Я не историк и только из любопытства поискал однокоренные слова в словарях. Полученные результаты привожу далее в таблице, где в левом столбце представлены сохранившиеся в усольском диалекте чудские слова, а в правом - слова из коми-русского словаря.

**Однокоренные слова чуди и коми**
Усолье	Коми
Глыза — крупный ком, глыба (при копке лопатой могли сказать: ты не просто переворачивай землю, а глызья-то разбивай).	Глыза — крупный ком, глыба.
Гумно — помещение для молотьбы.	Гумла — помещение для молотьбы.
Дивья - неплохо, хорошо, не удивительно "Тебе дивья с таким-то мужиком жить".	Дивья - неплохо, хорошо, не удивительно.
Залом — затор на реке из сплавляемого леса.	Залом — затор на реке из сплавляемого леса.
Зарод - стог сена	Зорöд - стог сена. Зурод - стог сена на удмурдском языке.
Ез — загородка на реке для ловли рыбы.	Ез — загородка на реке для ловли рыбы (второе название учуг).
Кальи — название деревни. В деревне Кальи белые известняковые берега реки.	Каля — белый, чайка. Нет сомнения, что от этого слова происходит название деревни Кальи.
Карпогоры, Каргополь, Карговина и т. д. - названия населённых пунктов, начинающиеся на «кар».	Кар — город, вообще, населённый пункт (видимо, названия Карпогоры, Каргополь, Карговина и т. д. происходят от этого слова).
Кичига - инструмент для обмолота льна (для извлечения семян).	Ки - рука Чига - аккуратно, строго (много значений)
Кока - крестная мать.	Кока - крестная мать. До принятия христианства в языке чуди это слово означало что-то другое.
Кокора — деталь лодки, вытёсываемая из корневища ели.	Кокора — кора ели.
Кондовый — сосновый лес высшего качества.	Конда — высококачественный сосновый лес.
Косица — висок (произносили как «косиця»).	Косича — висок.
Которово — название большого поля.	Котыр — гнездо птицы.
Кудель (куделя) - комок льна или шерсти , прикреплённый к прялке для пряжи ниток.	Кудель — пенька. Шабун кудель — льняная кудель.
Кукли — чашелистики у морошки (лепестки, прикрывающие ягоду). Куколь — капюшон.	Кукыль — капюшон, вообще что-то прикрывающее.
Кумельга - что-то сваленное в кучу в беспорядке (сваленное кумельгой).	Кумыльга — водоворот.
Курник — пирог с рыбой.	Курник — пирог с рыбой.
Курья — залив. В устье Северной Двины так называют непроточные русла, тоже своего рода заливы. В Маймаксе есть курья с названием Бочага.	Курья — залив.
Лёхово — название деревни. В языке коми звук "х" не используется, обычно его заменяют на звук "к".	Лёкин — чаща, лесные дебри. Весьма вероятно, что название деревни Лёхово происходит от «лёкин», добавление окончания «ово» - обычная практика в русском языке.
Ляга — лужа, небольшое болото.	Ляга — бочонок с носиком для воды.
Матигоры — название деревни возле Холмогор	Матигогор — окрестности, ближний к чему-то (деревня Матигоры видимо названа этим словом, как близлежащая у Холмогор).
Морда - рыболовная снасть, плетёная из виц.	Мордовка — плетёный кошель для рыбы.В карельском языке есть также слово mördy – верша.
Наволок— часто встречается, как составная часть названий деревень (Бриннаволок).	Наволок— низменный берег реки.
Напарья - сверло большого диаметра, которое крутят за рукоятку двумя руками	Напарья - сверло
Ноддя - костёр длительного горения	Ноддя - костёр
Окуржеветь (или закуржеветь) — покрыться инеем.	Куржовина — изморозь, иней.
Отава - трава, подросшая после сенокоса повторно.	Отава — трава, Отавитны — зарастать травой.
Очеп - гибкий шест, на котором подвешивалась зыбка (колыбель для младенца).	Очап — перевес, рычаг.
Пестерь — кузов из бересты или большой короб из дранки с двумя ручками.	Пестер — кузов из бересты.
Пестредь — ткань с узором в узкую полоску или в клетку.	Пестредь — ткань с узором в узкую полоску или в клетку.
Полой — рукав реки, протока.	Полой — рукав реки, протока.
Пуксозеро, Пукса — названия озера и деревни.	Пукса — не опрокинутый, стоящий на дне (например, о лодке). Похоже, что Пуксозеро и деревня Пукса названы этим словом.
Режозеро - название озера.	Реж — ставная сеть. Возможно от этого слова название Режозеро (изначально Реж).
Сера — древесная смола. Словом «смола» называли только продукт смолокурения.	Сира — древесная смола.
Слега — не толстое бревно.	Слега — не толстое бревно.
Слуда — название деревни. Слуда расположена на крутом песчаном берегу, что позволяет ловить рыбу с помощью сетки, спускаемой на рычаге прямо с берега.	Слуда — крутой песчаный берег .
Согра — болотистое, сырое место.	Согра — болотистое, сырое место.
Струб - деревянные стенки колодца	Струба - колодец
Суслон — суслон ячменя или суслон ржи. В ячменном суслоне шесть снопов, в ржаном — двенадцать..	Суслан — суслон ячменя или суслон ржи.
Трунда — болотный торф. Трунду использовали, как удобрение для полей.	Трунда — болотный торф.
Турик — большая катушка, применяемая при витье верёвок. Изготовляли из круглой полой чурки.	Тюрик — катушка.
Уйта — название деревни. Возле деревни Уйта широкая пойма Северной Двины с многочисленными озёрами. Пойма богата водоплавающей дичью.	Уйт — залитая широкая пойма реки.
Усь — команда при натравливании собаки. Говорили «науськать собаку».	Усьёдом — натравливание собаки.
Чипушки — поза на корточках. Усольская загадка: «В нашей избушке медведь на чипушках» (помело).	Чипурашки — поза на корточках.
Чипать — раздёргивать (распушать) шерсть с помощью «чипов».	Чипыш — короб для шерсти.
Шаньга — всем на Северной Двине известно это слово.	Шаньга — ватрушка.
Швиригать - мы по весне бросали, соревнуясь на дальность, глиняные шарики с помощью ивового прута и называли это занятие словом «швиригать». Говорили также «молонья швиригает», или «ласточки так и швиригают» и т.д.	Швириган — резкий ветер, внезапный порыв ветра, Швирок — хлёсткие ивовые прутья.
Шуры — дождевые черви.	Шурыд — быстрый, проворный.

.....Удалось также найти несколько однокоренных слов и в карело-русском словаре, привожу их в следующей таблице:

**Однокоренные с усольскими слова из карело-русского словаря**
Усолье	Карелия
Блазнит - кажется, чудится "Мне поблазнило, что кто-то там ходит".	Blažie - бредить, говорить вздор.
Бухреки — название деревни. Бухреки располагались на небольшом бугре. На вершине этого бугра находился дом Николая Игнатьевича Карельского.	Bugričču – бугор, горб. Русское слово «бугор» имеет этот же корень.
Вёдро - хорошая, ясная погода.	Vedreh -чистый, ясный, прозрачный.
Едома - заветное место в лесу, где особенно много ягод или грибов. В Усолье у каждого были свои едомы.	Etama (финский) - далёкое место, например, лес, пастбище.
Лаповка (или Лапова) - название речки.Так же называется один из притоков Моржовки и речка в Вологодской области.	Lappie - далёкий, окраина. Очевидно, что название происходит от этого слова, а не от русского "лапа". Переводится, как "Дальняя".
Лембовка (или Лембова) — название речки. По берегам Лембовки всегда были еловые дебри. Считалось, что там легко заблудиться (леший водит). Я сам однажды заблудился там и вместо Усолья вышел на поле «Щипицево», на пару километров выше по Усолке.	Lembo – чёрт. Без сомнения, от этого слова образовано название речки Лембовка, которое чуди произносили как Лембога, что в дословном переводе означает «Чёртова речка».
Лодьма - название реки	Lodmu - низина.
Пертовка - название притока Усолки	Perti - изба. Значит, Пертовка это речка, на которой есть изба. Видимо ещё в древности на Пертовке было какое-то охотничье зимовье.
Шпанеры - обои.	šparieli - обои.
Приуз - «цеп», инструмент для обмолота зерновых.	Briuza - «цеп», инструмент для обмолота зерновых.
Рипать - моргать.	Räpyttää - моргать, мигать (из финского языка).
Сорога — плотва.	Särgi - плотва.
Урасить - этим словом называли поведение вышедшего из повиновения коня.	Urai - бешеный, безумный.
Харюз— рыба хариус.	Harjus – рыба хариус, усольское произношение полностью совпадает с карельским названием рыбы.
Хетово - посёлок Хетовка - речка	Hete - источник, трясина. На берегах Двины и Хетовки есть источники
Чиркуново — название деревни.	Ĉirku – кузнечик, сверчок.
Чурилово — название деревни. В момент образования находилась на отдалении от основной деревни Заречье.	Ĉura – сторона, местность.
Пянда — название деревни и название речки.	Piändy — трата. Слово совпадает с названием деревни, не ясен только смысл такого названия.

.....Здесь требуются некоторые дополнительные комментарии.

.....Бухреки. В деревне Бухреки все жители имели фамилию Карельский. Хотя некоторые семьи не считались роднёй, можно не сомневаться, что все они имели общего предка. Возможны два варианта:

- В Усолье когда-то, конечно ещё до появления новгородцев, пришёл человек из карел по национальности. Он поселился на этом бугре в стороне от основной деревни, назвал место карельским словом и получил фамилию Карельский в Усолье. Кстати, и название речки Лембовка, протекающей рядом с Бухреками, имеет тоже карельское происхождение.

- В языке чуди присутствовало однокоренное с bugričču слово и название деревне присвоила чудь. Человек с уже существующей фамилией Карельский появился в Бухреках позже.

.....Лембовка. До перехода чуди в христианство у них чёрта, как мы его понимаем, не было. Очевидно, что словом Lembo называли некоторого лесного духа, не имеющего таких зловещих качеств, как наш чёрт. Может быть даже наоборот это был добрый дух, ну, возможно, любил иногда подшутить над людьми. Поэтому не следует название Лембовка понимать, как проклятая речка. Проклинать её было в общем-то не за что.

.....Названия Чурилово и Чиркуново относятся к одной и той же деревне и встречаются только в документах, где они записывались, как Чуриловская и Чиркуновская. Если жители и использовали эти названия, то только когда-то в древности, на моей памяти эту деревню считали частью Бухреков.

.....Пянда. Кроме деревни это же название имеет и речка, протекающая рядом. По смыслу слово Piändy (трата) не очень подходит к названию деревни и речки, но по произношению имеется почти полное совпадение. Может быть в языке чуди слово Piändy имело и ещё какое-то другое значение.

В Усолье использовали название рыбы «харюз» (пошёл за харюзами). Только уже в школе я узнал, что вообще-то надо говорить «хариус» и с той поры думал, что усола просто неправильно произносят это слово, как, впрочем, и многие другие. Но на самом деле они называли эту рыбу точно так, как называли её предки — чудь. И тут ещё надо разобраться, какое название более правильное.

Слово кичига встречается в словаре Ожегова, где указано, что в нём использовано слово из языка коми "ки" - рука. Вторая часть слова "чига" имеет много значений, но ни одно из них не проясняет смысл. Возможно, что в языке чуди у слова было ещё какое-то оригинальное значение. В Усолье кичига изготавливалась так: из дерева выпиливали короткую чурку на которой оставлялся сук длиной больше метра. Низ у чурки плоско стёсывался, так что инструмент был похож на человеческую ногу. Использовали для обмолота льняных коробочек с семенами. а иногда и для обмолота зерновых (вместо приуза).

Центр нашего сельсовета теперь находится в большом селе Морж (Моржегоры). Официальное (казённое) название у него Родионовская, но оно было введено искусственно не раньше 17, а то и 18 века, а потому никакого интереса не представляет. Сомнительно, что название Морж связано с названием морского зверя, моря находятся слишком далеко. Местный краевед Л. Озол предполагает, что слово «морж» у аборигенов означало «ягодное место». Не знаю, на каком основании было сделано такое предположение, но ему есть подтверждение. На карельском языке ягода называется словом marju, что произносится, как «маржу». Наверняка и в чудском языке ягода называлась так же, или почти так же. Места у Моржа действительно всегда были ягодными. Совсем рядом, за околицей раскинулось огромное болото Солоно, на котором всегда было обилие болотных ягод: морошки и клюквы. По краям болота всегда растёт много голубики, а на борах за болотом полно черники и брусники. Под высоким угором расположена согра (сырое место). на которой, а также и на самом угоре, обилие черёмухи, красной и чёрной смородины, рябины и калины.Так что название Маржу вполне оправдано. Речка Моржовка наверняка называлась Маржуга. Русские, пришедшие с берегов Белого моря, хорошо знали зверя морж и постепенно переиначили названия деревни и речки.

Можно объяснить и название деревни Усть-Морж. Какой-нибудь житель Маржу переселился на хутор возле устья Усолки, такие переселенцы встречались везде и всегда. Образовалась новая деревня. Слово «новый» по-фински uusi, и скорее всего чудь тоже использовала это слово. Новую деревню стали называть Uusmarju (Усьмаржу) - «Новый Маржу» . На моей памяти усола, да и жители других деревень тоже, использовали название Усмерж. Именно так записано название деревни и в перечне населённых пунктов Архангельской губернии за 1861 год. Даже и теперь люди старшего поколения обязательно скажут Усмерж вместо официального названия Усть-Морж. Применяемое теперь название Усть-Морж бессмысленно, так как речка Усолка, конечно, никогда не называлась словом Морж.

Что касается названия Моржегоры, то возможно, что его ввели русские в более позднее время. Морж действительно находится на высоком угоре, как, впрочем, и большинство деревень в нашем крае. Но можно сделать и другое предположение, учитывая, что настоящих гор здесь нет. Окончание «горы» часто присутствует в названиях деревень: Карпогоры, Холмогоры и так далее, хотя, как говорится, горами там «и не пахнет». Возможно, что это окончание происходит от слова «гогор», что на языке коми, а значит, и на языке чудь тоже, означает окрестности, местность. Так что и название Моржегоры может быть происходит от чуди, и произносилось оно что-нибудь вроде Маржугогор и буквально означало "ягодное место". Ну а отсюда следует, что предположение Л.Озола верно.

.....Вопрос о коренном (чудском) названии Усолки остаётся открытым. Прежде я был уверен, что в этом названии должен был содержаться корень "морж", поскольку деревня в устье речки называется Усть-Морж. Теперь стало ясно, что это не так. Весьма вероятно, что исконное название было произведено от слова "соль", то-есть так же, как и нынешнее название Усолка. Но как именно произносилось это название? Слово соль на язык коми переводится, как "сов", а на карельский - "suola". Может быть речка называлась Суолга. Это слово легко трансформировать на Усолка, достаточно переставить две буквы. Название самой деревни Усолье могло появиться раньше, колонизаторы могли деревню сразу так назвать, поскольку Усолье встречается повсеместно по всей России. А затем изменилось и название речки.

.....Ещё один неясный момент связан с названием Заречье. Почему деревня, появившаяся раньше других, называется по-русски? Вероятнее всего исконное название тоже означало заречье на языке чудь, а позже оно было просто переведено на русский, например, в связи с тем, что было труднопроизносимым для славян. В частности, на карельском заречье произносится, как joventagaine, что на самом деле достаточно громоздко. Впрочем, есть и ещё один вариант. Вся деревня сначала была представлена только той частью, которая теперь называется Заречье. Вполне может быть, что её название также производилось от слова "соль". Например, деревня могла называться Суола. Впоследствии название деревни, как и речки, изменили на Усолье. Потом стали добавляться Бухреки, Чурилово, Лёхово, Горка, Кривец и название Усолье стали применять ко всей совокупности этих деревень Потребовалось изменить название деревни, образовавшейся прежде других. Так и появилось для неё название Заречье, вполне объяснимое местом расположения деревни.

.....В Усолье имеется ещё речка Шидровка. Не может быть никакого сомнения в том, что это название чудское и что произносилось оно, как Шидрога. Мне не удалось найти подходящего слова ни в одном словаре, значит у чуди было местное слово "шидр". Но что оно могло означать? В нашем районе есть деревня Шидрово и очевидно, что это слово того же корня. Возле деревни Шидрово имеется речка Шидровка - приток Ваги. Кроме того Шидровкой называются ещё пять речек: это притоки Ваеньги, Нондруса, Пукшеньги, Югны и Яманихи. Очевидно, что у всех этих речек должно быть что-то общее, определив которое можно установить значение чудского слова шидр. Слово "шадра" с удмурдского переводится, как "неровный", "шероховатый". Может быть от этого слова происходит название речки Шидровка? Можно предположить, слово "шидр" чудь использовала в более широком контексте, например под ним также понимали "захламлённый", "извилистый" и вообще что-то неудобное, неблагоустроенное. Такое определение вполне подходит для Шидровки, которая протекает по довольно диким местам и в верхнее течение Шидровки обычно не ходили, там ничего нет, кроме болот и туда не было даже тропы. В верховьях Шидровки имеется озеро Шидрозеро (оно не является истоком речки), ясно, что чудь называла его Шидр. Что-то должно быть общее у озера и речки. Я бывал на Шидрозере и насколько мне помнится, в нём очень тёмная вода. В Шидровке вода тоже довольно тёмная. Тогда может быть слово шидр означает тёмный или чёрный, а название Шидровка переводится, как "Чёрная речка"? Такое название в русском варианте встречается часто. Может и у чуди это название тоже было популярным, чем и объясняется наличие нескольких речек с одинаковым названием.

.....В карельском языке есть слово "pieni", означающее "малый". Скорее всего от этого слова происходит название реки Пинега, что дословно можно перевести как "Малая река". Конечно, Пинега не маленькая река, но малой её могли назвать сравнительно с Северной Двиной. Тогда можно предположить, что Северную Двину чудь называла "Большой рекой". Поскольку слово "большой" на карельский переводится как "suuri", то "Большая река" на языке чудь будет "Суурига", или более кратко "Сурига". Трудно понять причину переименования реки на Северная Двина, ни Онегу, ни Мезень, ни Печору, ни даже Волгу не переименовали. Возможно, что большую реку аборигены называли по-разному в верхнем и в нижнем течении, а русские присвоили ей своё единое название.

.....Встречаются однокоренные с усольскими диалектными словами и в удмурдском языке. Этот язык относится к той же угро-финской группе и он очень близок языку коми. Например:

Волок - в Усолье так называют отрезок дороги между соседними деревнями. В удмурдском языке волок - это гужевой путь от деревни к деревне через дремучий лес.

Шаркун - так в Усолье называли бубенчик, привязываемый корове на шею. Он представлял собой полый металлический шар, внутри которого помещался металлический же шарик подходящего размера. При встряхивании шаркуна воспроизводился громкий шаркающий звук. В Удмурдском языке словом "ширкун" называется колокольчик, бубенчик. Кстати, в деревне применяли также слово "шоркать", что означает тереть некрашеный пол с помощью дресвы и веника-голика. Шоркали также к празднику Паски и стены и потолок избы. От этого же корня происходит и слово "шаркать", "расшаркиваться".

.....Словом "шипичняк" в Усолье называли шиповник. По-удмурдски он называется "шипича". В Усолье есть также большое поле, называемое Шипичево. По его краю всегда полно кустов шиповника.

.....Уверен, что более квалифицированное исследование позволит раскрыть смысл большинства географических названий. Необходимо также срочно собрать все чудские слова, которые ещё должны помнить люди старшего поколения, проживающие в деревнях по Северной Двине и по Пинеге. Пройдёт совсем немного времени и слова эти будут безвозвратно утрачены.

.....Даже эти мои скромные результаты позволяют сделать пару очень вероятных предположений:

...1. Чудский язык был очень близок языку коми и, видимо, можно считать, что народ чудь фактически был частью народа коми, а разница между ними вряд ли была больше, чем, например, между русскими и украинцами.

...2. Присутствие большого количества чудских слов в диалекте северян указывает на то, что современное население Архангельской области в большинстве является потомками народа чудь. Если бы аборигены просто исчезли, то пришельцы вряд ли стали использовать их слова и сохранять эти слова в своём языке на протяжении тысячи лет. Все древние географические названия также были бы заменены на русские. Следовательно, мы усола, да и все другие жители по Северной Двине, являемся потомками народа чудь. Кажется, что этот вывод подтверждают и генетические исследования.

.....В отношении конкретно Усолья можно использовать и ещё один источник, который позволил бы получить дополнительные результаты. Если люди чудь жили в Усолье до русских, то они должны были освоить солеварение, иначе не было бы смысла поселяться на этой территории. Может быть люди жили на Усолке и варили соль с незапамятных времён, в течение тысяч лет. И тогда в земле возле солёного ключа должны остаться артефакты, подтверждающие это. Есть смысл провести археологические раскопки на месте бывших солеварен и поблизости от них, где были жилища. Я помню, что крутой берег речки в этом месте весь был сложен из обгоревших чёрных камней, остатков древесных углей и золы. Наверное до прихода русских людей аборигены не имели металлов и тогда выпаривать соль они могли только в гончарных сосудах. В этом случае в земле должно было накопиться огромное количество обломков этих сосудов. Должны там быть также инструменты и всякие другие вещи, может быть даже монеты, если существовала торговля солью. Специалисты могли бы установить датировку и определить время, когда в Усолье появились первые жители, а также получить представление об образе жизни этих людей. .

По этой ссылке можно вызвать новую редакцию заметки "Мы потомки исчезнувшего народа Чудь" с исправлениями и добавлениями:

/chud.pdf

История Усолья

pessimus — Tue, 13 Nov 2018 21:45:28 GMT

.....Теперь многие проявляют интерес к истории и жизни своих предков, в частности, заказывают в архивах справки о своих родословных. На этом сайте есть мои краткие заметки по воспоминаниям о жизни в деревне, но у меня появилось желание написать более подробную историю деревни Усолье. Вся моя история основана только на моих воспоминаниях о жизни в деревне и на рассказах стариков, которые смогу вспомнить. Я не собираюсь заниматься поисками и изучением архивных документов - мне это уже не по силам, да и, в общем-то, не интересно. По указанной ниже ссылке можно скачать материал или читать на сайте, для чего достаточно нажать левой кнопкой на ссылку. Кроме того, ниже имеются ссылки на рисунки, которые дополняют текст.

/usolie.pdf -текст

Добавленный материал: /istorijauspl.pdf

Усолье в 16 веке: /pochinok.pdf

/usoleskhema.png - общая схема усольских деревень

/vykhod1.png - схема старого почтового тракта

/vykhod2.png - схема нового почтового тракта

/zarechebukhreki.png - расположение домов в д. Дудоровская

/okopy.png - места окопов англичан

/gorka1.png - расположение домов в деревне Горка

Горные вершины

pessimus — Sun, 08 Apr 2018 17:07:08 GMT

……….Горные вершины

……….Спят во тьме ночной,

……….Тихие долины,

……….Полны свежей мглой,

……….Не пылит дорога,

……….Не дрожат листы,

……….Подожди немного

……….Отдохнёшь и ты.

…..Кажется, очень простые строки; что в них такого? Но почему они неизменно волнуют меня? Я повторяю их снова и снова и всегда, как будто первый раз. У замечательного писателя Аркадия Гайдара есть великолепный рассказ об этом стихотворении. В рассказе речь о партизанском отряде. Мне же представляется, что это не только утешение для усталого путника на горной дороге. Может быть, это обещание человеку, уже уставшему нести свою ношу в этой юдоли и мечтающему об отдыхе и покое в ином, прекраснейшем из миров.

…..По легенде Гёте сочинил стихотворение во время прогулки в горах. Когда он вернулся, то записал его углём на стене сарая, чтобы не позабыть. Я немного знаю немецкий и пробовал читать оригинал и так, и эдак, старался в первоисточнике найти то, что так меня волнует в стихотворении Лермонтова. Все мои попытки были бесплодны, я не мог найти у Гёте даже намёка на какое-то волшебство. Впрочем, мой немецкий оставляет желать лучшего, к сожалению. Вот как выглядит оригинал на немецком и дословный перевод к нему:

Uber allen Gipfeln .......над всеми вершинами

Ist Ruh, ........................покой

In allen Wipfeln ..........во всех верхушках

Spürest du ...................чувствуешь ты

Kaum einen Hauch;.....почти никакого дуновения, дыхания

Die Vögelein schweigen im Walde..... птички молчат в лесу

Warte nur, balde ..........подожди только

Ruhest du auch ..............ты тоже отдохнешь, обретешь покой

…..Я нашёл несколько переводов этого стихотворения на русский другими авторами:

…………..Перевод Валерия Брюсова:

……….На всех вершинах

……….Покой;

……….В листве, в долинах

……….Ни одной

……….Не дрогнет черты;

……….Птицы спят в молчании бора,

……….Подожди только: скоро

……….Уснешь и ты.

Брюсов сделал почти дословный перевод. Как известно,

такой подход никогда не даёт хорошего результата.

…………...Перевод Иннокентия Анненского:

……….Над высью горной

……….Тишь.

……….В листве, уж черной,

……….Не ощутишь

……….Ни дуновенья.

……….В чаще затих полет…

……….О подожди!... Мгновенье.

……….Тишь и тебя…возьмет.

Анненский, по моему, просто потерпел неудачу, особенно в

последних строчках.

…..Ни оригинал, ни один из переводов разных авторов не нашёл в моей душе никакого отклика. Тогда я сделал вывод — кудесник вовсе не Гёте, гениальный волшебник — Лермонтов

…..А вот что получилось в переводе на японский, потом

обратно на немецкий и затем уже на русский:

……….Тихо в нефритовой беседке,

……….Вороны молча летят

……….К заснеженным вишневым деревьям

……….В лунном свете,

……….Я сижу

……….И плачу.

…..Естественно, что первоначальный смысл здесь уже полностью утрачен. Хотя сами по себе японские стихи, как всегда, создают определённое настроение.

…..Лермонтовский автограф стихотворения не известен. За то, что этот шедевр не оказался навсегда утерянным, мы должны благодарить Соллогуба. По его словам, разговор о стихах Гёте с Лермонтовым начал он сам, сказав, что пытался перевести стихотворение о прогулке в горах. На это Лермонтов ответил, что он уже сделал перевод и на клочке бумаги написал свои «Горные вершины». Куда потом делся этот листок, Соллогуб не сообщил. Какова была бы судьба стихотворения, если бы не этот случай? Может быть Лермонтов не придавал переводу большого значения, а может быть собирался опубликовать в последствии. Может быть он планировал написать сборник переводов зарубежных авторов? Почему не было автографа? Можно предположить, что свой перевод Лермонтов сделал тоже во время какой-нибудь прогулки, а не за письменным столом. Записывать текст на стене сарая не требовалось — такие стихи запоминаются с первого раза и на всю жизнь. Тем более, сам автор никак уж не мог их забыть. Во всяком случае, наиболее вероятно, что Лермонтов просто не успел бы опубликовать стихотворение и мы о нём так никогда бы и не узнали. Даже если бы Соллогуб в своей жизни не сделал больше ничего в литературе, за одни только эти “Горные вершины” мы должны быть ему вечно благодарны.

Сосны

pessimus — Wed, 04 Apr 2018 21:17:29 GMT

…..В русской поэзии многократно воспеты берёзы и я убеждён, что
строчки эти волнуют каждого русского человека. Есть, правда, в
нашем обществе люди, которые считают, что всё в России плохо, и
только там, на западе, особенно в Америке, настоящая жизнь, а
потому нам надо поскорее выбросить из головы все эти пустые мечты
об особом пути России, забыть свои глупые традиции и поскорее
перенять замечательные американские демократические ценности.
Как-то в блоге одного такого демократа я прочитал такие строки:
«Нам надоели ваши берёзки, есенины и чайковские. Берёзки растут и
в Канаде, а стихи и музыку мы сами напишем не хуже». Но я родился
и вырос под сенью русских берёз и никогда ни при каких
обстоятельствах не променял бы их даже на самые шикарные
американские блага. Кроме того, я, может быть наивно, уверен, что
лучших стихов и музыки, чем у Пушкина, Есенина и Чайковского
никто и никогда не сможет написать. Может быть берёзы и растут в Канаде, не знаю, я там не был и не собираюсь туда ехать. Но я точно знаю, что ни в Канаде, ни во Франции, ни где нибудь ещё не поют и никогда не станут петь песни, например, с такими словами:

.....Стоит берёза у опушки,

.....Грустит она на склоне дня...

Мне даже кажется, что с этими самыми берёзками меня связывает кровное родство. Когда, например, вижу их притихшими перед грозой, то и сам невольно застываю как бы в оцепенении, и жду, что сейчас произойдёт что-то необыкновенное. Я всегда любил грозу. Налетевший вихрь, молния и оглушительные раскаты грома, а потом ливень, как из ведра, меня всегда приводят в восторг. Как и берёзы, после такой грозы я ощущаю прилив новых сил и чувствую себя помолодевшим.
…..Но сейчас я хочу о другом. Мне кажется, что и в соснах ничуть не
меньше поэзии, чем в берёзах.
…..Наверное, многие обращали внимание на то, как весной в марте
или в начале апреля, когда утром ещё морозно, а днём сияет
ослепительное весеннее солнце и с крыш стекает талая вода, образуя
сосульки, кроны сосен вспыхивают зелёным пламенем, а стволы
загораются янтарным светом. Такой цвет у сосен бывает только
весной, в другое время их кора имеет зеленоватый оттенок. В
это же время в лесу начинает раздаваться барабанная дробь дятлов,
как гимн торжеству и возрождению жизни после суровой зимы. В
такие дни я люблю приходить в лес, душа моя также оттаивает после
зимней апатии, кажется, что жизнь только ещё начинается, забываешь
о старости и о каких-то проблемах со здоровьем. Вспоминается
детство, как-будто всё было ещё только вчера и оно ещё где-то рядом
в этом лесу или на поле, что раскинулось справа, сияя слепящей
белизной. Гляжу на зеленеющую иву и вдруг вспоминаю, что скоро
пора мастерить свистки, и мне, словно семилетнему ребёнку, опять
хочется взять нож и смастерить этот свисток. Делаются они так. Когда
почки только начинают распускаться, под корой ивы, да и у всех
других деревьев тоже, появляется сладкий сок. Надо срезать гладкий
ивовый прут подходящей толщины и на расстоянии 10 сантиметров,
или меньше, перерезать кору вокруг всей ветки. В нужном месте в
коре надо сделать вырез определённой формы, в который потом будет
выходить воздух. Затем постучать рукояткой ножа по коре со всех
сторон, и захватив ветку обеими руками, крутящим усилием снять
кору. Это можно сделать только сейчас, когда есть сок, чуть позже,
когда уже появятся листья, кору таким способом не снять. После
этого надо отрезать оголённую часть прута, вырезать полость, в
которой будет вибрировать воздух, воспроизводя звук, и проход для
воздуха. Затем надеть снятую кору снова на своё место и свисток
готов! Если всё сделать правильно, свисток ничем не уступает
заводскому, например, милицейскому. Если в полость положить
горошину подходящего размера, звук будет переливчатым. Помню,
как в эту пору вся ребятня в деревне обзаводилась такими свистками
и соревновалась у кого лучше и громче.
…..Ива — замечательное дерево. В деревне она по причине своей
необыкновенной гибкости, имела очень широкое применение: от
ивовой коры для выделки кож, до деталей саней и корзин. Теперь ива
стала никому не нужна, ею пренебрегают даже в качестве дров. Хотя
зря, по плотности древесины она не уступает берёзе и при горении
даёт жар ничуть не хуже. Недостаток только в том, что ива плохо
сохнет и для получения хороших дров её надо пару лет выдерживать
под навесом. А сырая ива очень плохо горит.
…..В замечательной военной песне «Эх, дороги» больше всего меня
волнуют следующие строчки:
………..Бор сосновый, солнце встаёт,
………..У крыльца родного мать сыночка ждёт…
Когда слушаю песню, как наяву передо мной встаёт сосновый бор за
околицей нашей деревни. Бор расположен на невысоком холме и
когда весной солнце поднимается над лесом, старые сосны начинают
отсвечивать янтарным цветом. Казалось бы, надо радоваться, что
сейчас нет войны и матерям не надо тосковать у крыльца, пристально
вглядываясь в пустую дорогу, убегающую вдаль. Но у меня эти слова
песни вызывают горечь и невольные слёзы, потому, что никто уже не
ждёт меня там в родном краю, и мне уже никогда не вернуться к
родному крыльцу. Почти всю жизнь прожил я на чужбине, и нет
давно уже моей матери, нет больше родного крыльца, нашего дома, да
и самой деревни. Осталось только пространство, где когда-то стояли
дома, кипела жизнь, за околицей на поле колосилась рожь, а луг
пестрел ромашками, лютиками и колокольчиками. Постепенно всё
зарастает молодым лесом, которому нет никакого дела до того, что тут
было в те далёкие времена.
……………………...Но пусть мой внук
……….Услышит ваш приветный шум, когда,
……….С приятельской беседы возвращаясь,
……….Весёлых и приятных мыслей полон,
……….Пройдёт он мимо вас во мраке ночи,
……….И обо мне вспомянет.
…..Никакой внук не пройдёт уже возле нашего соснового бора, не
услышит «приветный шум» вековых деревьев, и обо мне не
вспомянет. Хотя бор, давно и подчистую вырубленный леспромхозом,
постепенно восстанавливается и «младое племя» упорно тянется
вверх. Может быть, если люди позволят, настанет время, когда
опять по весне сосны на холме, как и прежде, станут светиться
тёплым янтарным светом. Но будет ли хоть один, кто их увидит и
кому это не безразлично?

От этих мест куда мне деться, продолжение

pessimus — Tue, 12 Dec 2017 21:02:24 GMT

Начало страницы:

http://pessim50.ucoz.ru

.....Мне часто вспоминается одна наша деревенская девушка, кажется, из деревни Кривец. Ей было лет 20, может быть немного меньше, а мне, пожалуй, ещё не было семи. Видел я её всего несколько раз. Запомнилась она потому, что каждый раз, когда она меня замечала, говорила: "Какой хороший беленький мальчик!". Подходила, обнимала и говорила ласковые слова. Я страшно конфузился и стеснялся - деревенские дети не приучены к такому обращению. Мне было стыдно перед сверстниками. И вместе с тем, в душе было приятно, мне и самому эта девушка тоже очень нравилась. Она относилась к тому типу женщин, которые мне потом всегда нравились. Кроме того, она была хорошо одета, не по деревенски. Видимо, уже уехала из деревни в город и домой приезжала только летом в отпуск. У нас была такая игра: на круглую чурку кладётся крепкая доска. На концы становятся двое и по очереди прыгают, подбрасывая друг друга на порядочную высоту. Некоторые ухитрялись летать так высоко, что дух захватывало. Прыгали и парни и девушки. Почему-то такой игрой занимались только весной, а потом о ней никто не вспоминал до следующей весны. И вот я помню один вечер, когда эта моя обожательница пришла в нашу деревню и в компании таких же подруг занималась этими прыжками на доске. Как сейчас вижу её фигурку с развевающимся при прыжках подолом платья. Мне казалось, что она прыгает выше и красивее всех. Сердце моё замирало от страха, переживал, как бы она не промахнулась и не упала. В минуты отдыха, пока прыгают другие, она и подошла ко мне. Никак не могу вспомнить, как её звали.

.....Помню уже пожилую женщину, которую звали Офимья. Муж её Егор был председателем нашего колхоза. Не знаю по какой причине, но Офимья считала, что я обладаю даром экстрасенса, как теперь бы сказали. Раньше, конечно такого слова никто и не слыхал. Её единственный сын не вернулся с войны. Поскольку никакой похоронки не было, то она всё ещё надеялась что может быть сын её жив и страдала от неизвестности. Как, собственно, и многие - в нашей деревне почему-то в большинстве числились пропавшими без вести. И вот эта Офимья иногда приходила к нам и просила меня рассказать что-нибудь о сыне. Мне тогда было, наверное, лет пять и я не помню, что я такое говорил, но видимо говорил, что-то утешительное, потому что она обычно начинала плакать, благодарить и обнимать меня. Почему-то больше никогда и никак эти мои способности не проявились, да я в них и вообще не верю. Печальной была судьба этой женщины. Позже, когда Егора уже давно не было в живых, а Офимья была в преклонных годах, она решила осенью сходить за клюквой на болото. Заблудилась и пропала в лесу. Её долго искали и нашли уже в начале зимы мёртвой и далеко от деревни.

.....В деревенских домах всегда было много тараканов. Видимо, они очень любят тепло, потому что больше всего их бывает возле печки. Если лежать на русской печи тихо, то можно было увидеть, как они выползают из всех щелей и большой стаей медленно шествуют по потолку, а когда их спугнёшь - очень быстро прячутся. Иногда тараканов становилось так много, что приходилось начинать борьбу. Самый верный способ это зимой в самые сильные морозы перебраться на время к соседям и открыть в избе двери. Это мероприятие называлось морить тараканов. Обычно мы переезжали в дом деда по матери, благо это было совсем рядом. Жили там дня три, а если мороз не очень сильный, то и все пять. Дед зимой всегда строил сани для леспромхоза. Работал он прямо в избе по вечерам при свете керосиновой лампы, а одно время, когда почему-то не было возможности достать керосин, даже и при лучине. Было интересно наблюдать за работой и помогать деду в мелочах. Тараканы не выдерживают мороза и можно было видеть, как они падали с потолка на пол. Мать сметала их веником в кучу и выбрасывала. После этого можно было возвращаться домой. Тараканы исчезали иногда на несколько лет, но потом появлялись снова и число их медленно, но верно увеличивалось, так что обязательно наступало время, когда всё надо было повторять. Кстати, летом тараканы куда-то пропадали, только изредка можно было увидеть одного - двух. Но летом появлялась новая напасть - мухи. Связано это было с присутствием животных, с кучей навоза возле хлева и с открытыми настежь окнами в жаркую погоду.

.....Любимой песней моей матери была "Тонкая рябина". На вечеринках, а часто и просто на угоре в хорошую погоду в кампании она всегда запевала эту песню. Не знаю, где она слыхала, но в конце она пела два дополнительных куплета:

...........Не грусти рябина,

...........Не грусти родная,

...........Скоро будет лето,

...........Травка зеленая.

...............

............Скоро будет лето,

............Зацветут цветочки,

............На тебе, рябина,

............Вырастут листочки.

.....Потом она обязательно вспоминала моего отца, погибшего в 41, и начинала тихо плакать, вытирая слёзы кончиком платка.

.....Зимой, когда снега становилось уже много, мы любили прыгать в сугробы с крыш сараев, бань, а кто посмелее, то и с домов. Снег смягчал удар и я не помню случая, чтобы кто-то хотя бы сильно ушибся. Наша деревня располагалась на высоком угоре возле реки и в ветреную погоду образуются наносы снега, альпинисты их называют козырьками. Прыгать с козырьков было ещё интереснее, трудно только выбираться наверх для следующего прыжка. В горах такие козырьки опасны, поскольку могут обрушится и похоронить неосторожных любителей снежных забав. Но у нас я не помню случаев обрушения; угоры это не горы и козырьки, видно, не бывают достаточно большими. Обычно мы ходили прыгать в компании, но однажды я занимался этим в одиночестве, должно быть просто никто из товарищей не пришёл. Было уже начало весны, стояла оттепель и снег подтаял. Такой снег очень легко уплотняется, именно потому и лепят снежных баб обычно из влажного снега. Я прыгнул несколько раз, всё было нормально и мне нравилось. Но однажды я попал должно быть в чересчур глубокий снег и с трудом вытащил из него одну ногу. При этом снег утоптался и вторая нога у меня застряла, валенок снялся с ноги, но вытащить его не хватало сил. Видимо, я запаниковал и пал духом. Короче, я заплакал и ничего не мог сделать. К счастью меня заметил Колька из окна своего дома - этот дом был ближе всех других. Колька был старше меня года на три и легко выдернул мой валенок. Помню, что мне было очень стыдно от того, что я застрял и особенно от того, что расплакался. Не говоря Кольке ни слова, я изо всех сил пустился бежать домой. Боялся, что он расскажет ребятам и надо мной будут смеяться. Однако, всё обошлось и либо Колька ничего ни кому не рассказал, либо товарищам моим эпизод этот не показался смешным. Странно, что в последствии за всю мою жизнь ни Колька ни я, в разговоре не разу не вспомнили про этот случай, мне и до сих пор немного стыдно о нём вспоминать.

.....Кстати, этот же Колька однажды спас моего двоюродного брата Юрку, когда тот едва не утонул в нашей речке - я уже писал об этом в своих воспоминаниях. Тем не менее, особой признательности к Кольке я не испытывал и другом своим не считал. Дело в том, что этот парень очень часто досаждал, или даже лучше сказать, вредил нам в наших играх. Например, ближе к весне, когда снег уплотнялся и из него можно было лопатой нарезать блоки в виде кирпичей, я с кем-нибудь из друзей любил заниматься строительством снежных домиков, наподобие иглу эскимосов. Построив домик, мы забирались в него, испытывая радость от уюта и тепла. Правда, если посидеть там подольше, то всё-равно начинаешь мёрзнуть от неподвижности. Тогда мы переключались на другую игру или бежали греться домой, рассчитывая, что назавтра мы снова займёмся строительством. И вот почему-то этот Колька обязательно тайком разрушал наш домик. Также он поступал и со всеми другими нашими строениями. Например, летом мы любили устраивать в обрыве у речки печку, приделывали к ней дымоход, топили дровами и обычно пекли картошку. Печка существовала только до тех пор, пока Колька не заметит её. Самое противное, что делал он это тайком, видимо, ночью. Я никогда не заставал его на месте преступления, но каким-то образом точно знал, что это именно он. Отчего он это делал и чем ему мешали наши игры? Из зависти или просто из-за одной только вредности, я не знаю до сих пор. Мы никогда не заводили с ним разговор на эту тему, просто тихо презирали.

.....Весной, когда снег уже почти стаял, а на речке начинался ледоход у нас была такая забава. Мы собирались на высоком обрыве над рекой и соревновались на дальность броска. Делалось это так: надо вырезать подходящий ивовый прут, размять комок глины, скатать шариком, насадить на конец прутика и размахнувшись швырнуть как можно дальше. Называлась такая игра чисто усольским словом "швиригать" глиняные шарики. Этим способом можно было швиригнуть на расстояние в три-четыре раза больше, чем забросил бы просто рукой. Если шарик падал на сушу, то трудно было засечь место падения, поэтому швиригали всегда в воду и тогда легко было определить, кто бросил дальше. Были мастера, бросавшие очень далеко. Я хотя и не был последним, но до рекордсменов не дотягивал. Откровенно говоря, я и в большинстве других игр обычно не выбивался в лидеры, хотя и последним никогда не был.

.....Рядом с нами жила семья Рудного Павла Андреевича. Павел был строг и во всём любил порядок. Дом его всегда был в образцовом состоянии. Не только сама изба, но и двор, крыльцо, "взъезд", амбар, баня - всё было сделано добротно, брёвна везде подобраны по толщине и тщательно пригнаны. Все полы в доме были покрашены хорошей краской, в избе всё блистало чистотой. Проезд перед домом Павла был не широким и для того, чтобы кто-то ненароком не зацепил санями или телегой за угол дома, по фасаду были врыты, примерно в метре от стены, три столбика, а на углу был положен большой камень. Камень был белый с вкраплениями серых зёрен. Я плохо разбираюсь в минералогии, но всё-таки знаю, что это не был известняк. Камень состоял из белых кристаллов, скорее всего кварцевых, и имел совсем немного примеси чего-то другого. Естественно, что все, кто почему-либо останавливался возле дома Павла, обычно присаживались на камень отдохнуть. Казалось, что его форма была специально сделана для этого - сверху камень был плоским, а сбоку у него было нечто вроде ступеньки, куда можно было поставить ноги. Когда сын Павла Василий пришёл с фронта, он часто выходил из дома поиграть на трофейном аккордеоне, сидя на камне.

.....Я тоже, когда выходил во двор и не знал чем заняться, садился на камень и решал, что же делать дальше или ждал кого-нибудь из своих товарищей, если был заранее уговор о встрече. Часто мы присаживались на камень и во время игр, которые проходили в проулке между нашими домами. Самого Павла Андреевича я помню не очень хорошо, он умер, когда я ещё не ходил в школу. Дети Павла разъехались по разным краям и в доме жила одна жена Павла Анна, по прозвищу Короткая. Но летом из города обычно приезжали дети в отпуск и привозили внуков на все каникулы. Дом снова оживал на время. Потом сын увёз Анну в город и окна забили старыми досками. Первое время летом ещё кто-нибудь приезжал погостить, но на зиму окна опять заколачивали. Потом приезжать стали всё реже и наконец совсем перестали - дом стоял пустой и осиротевший.

..... Только уже в то время, кода жители стали массово покидать деревню, сын Павла приехал из города и продал дом Николаю, бывшему бригадиру колхоза. Наверное, продал почти по символической цене - деревня уже пустела. И вот, когда уже осталось всего несколько жителей, откуда-то приехала дочь Николая со своей семьёй и они поселились в доме. Наш дом уже мой брат перевёз в лесной посёлок, не было также и соседнего дома с другой стороны и дом Павла оказался посреди широкого пространства в одиночестве.

.....Обычно, когда я приезжаю в гости к брату, я первым делом иду в нашу бывшую деревню - километров семь по лесной дороге. Как-то раз я пришёл туда и как обычно обошёл все заброшенные усадьбы, постоял на родном пепелище и само собой разумеется сел на камень отдохнуть. Надо сказать, что уже в последние годы существования деревни начальство удосужилось провести туда радио, так что остававшиеся ещё жители приобщились к цивилизации. Когда я пришёл, я думал, что в доме никого нет, но вдруг, пока я отдыхал на камне, кто-то в избе включил радио. Негромко зазвучала песня:

..........Пахнет степью, пахнет мятой

..........И над Волгой опускается туман.

..........В час вечерний, в час заката

..........Приходи, мой дорогой, на курган...

И хотя песня была совсем о другом, но она почему-то удивительно гармонировала с моим настроением. Неожиданно для себя, я не мог удержать слёз. Был уже тихий вечер, такой, в какие было особенно радостно в детстве выйти на улицу, пройтись по угору, встретится с кем-нибудь из друзей, поговорить о том о сём. Теперь поговорить было не с кем. Мне давно уже следовало идти обратно, хотя летние ночи у нас светлы, но всё-таки идти ночью одному через лес не очень приятно. Но я медлил, не хотелось расставаться с родным простором, с этим воздухом, с воспоминаниями, даже с камнем на котором я сидел в одиночестве. Я знал, что неизвестно, когда я смогу ещё побывать здесь, очевидно, что не через год и даже не через два. Можно было бы зайти к кому-нибудь, попроситься на ночлег, но я не люблю гостить, в особенности не у близких родственников.

.....Не помню, сколько прошло лет, когда мне снова удалось прийти в свою деревню. В ней уже никто не жил. Дома Павла Андреевича тоже не было - сын Николая перевёз его в большое село Морж. Не было на месте и камня.

.....Мне часто вспоминаются тёплые августовские ночи, когда воздух насыщен электричеством и влагой, а на небе играют зарницы - сполохи по нашему. В такие вечера к нам обычно приходили соседские дети и мы любили сидеть у открытого окна, а городские ребята что-нибудь рассказывали. Им всегда было что рассказать нам деревенским, затерянным в лесной глуши. Помню очень сильное впечатление от рассказа Сашки Медникова , внука Павла Андреевича, о кинокартине "Гибель Титанника" или о "Таинственном острове". Новые фильмы нам удавалось посмотреть на много позже, чем городским ребятам. Окна нашего дома выходят на юг, где обычно и играют сполохи. Тёмное ночное небо вдруг озаряется яркой вспышкой, чётко вырисовываются верхушки елей дальнего леса, кажется, что сейчас грянет гром, но стоит полная, гнетущая тишина. В такие ночи на душе и тревожно и радостно. Война уже была в прошлом, но я помню, что более старшие ребята зачем-то говорили нам, что это сполохи войны. Наверное, они подшучивали над нами, но в то же время мне кажется, что они и сами в это немножко верили. После увлекательных рассказов мы сидели притихшие, пристально вглядываясь в дальние вспышки и вдыхая всей грудью пьянящий воздух. Нам долго не хотелось расходится. Почему-то уже очень давно не бывает таких августовских ночей, что-то изменилось в природе.

.....Наша бабушка Ксения соблюдала "родительские субботы". Теперь вдруг снова все сделались верующими, отмечают религиозные праздники и в родительские субботы обязательно ходят на кладбище, поминая своих усопших с обязательным питьём спиртного. При этом кто-то ввёл в моду наливать стопку водки, класть на неё хлебную корку и оставлять это на могиле. Выглядит даже несколько комично, когда наливают эту самую стопку на могиле моей бабушки или моей матери, которые при жизни ничего спиртного даже и в рот не брали. Бабушка Ксения в родительскую субботу на кладбище не ходила и не посыпала могилы предков пшеном или перловкой. Она варила несколько яиц, разрезала их на части и на блюдечках расставляла на круглом столе - такой стол был у нас "в горнице". Затем становилась на колени перед иконой и читала молитву в которой поминала всех покойных. У ней был постоянный список, который она выучила и всегда повторяла имена в раз и навсегда установленном порядке: "упокой Господи души Владимира, Якова, Авдотьи, Виктора" и так далее. Яков и Авдотья это были её дети, умершие в младенчестве, Виктор - сын, погибший на войне, мой отец. А вот Владимир это её внук, мой брат, утонувший в речке в возрасте 4 лет. Бабушка ставила его на первое место в списке, видимо, потому, что считала себя виноватой в том, что не досмотрела внука и терзалась этим всю свою жизнь.

.....Сестра моей матери тётя Шура прошла кратковременные курсы на библиотекаря, некоторое время работала в Няндомской библиотеке, и потому считалась в семье моего деда шибко грамотной. Остальные дети деда (всего у него их было семеро) имели грамотность на зачаточном уровне и книг, конечно, не читали. Однажды, когда тётя Шура приехала в отпуск, я пришёл в гости к деду и обратил внимание на книгу, лежащую на столе. Это был роман "Далеко от Москвы", теперь не могу даже вспомнить и имя автора. Я взял книгу в руки и стал перелистывать страницы. Когда тётя Шура увидела, она отняла книгу и сказала, что это мне читать ещё рано. Я промолчал, и не стал говорить, что но на самом-то деле уже причитал этот роман, который, кстати, мне совсем не понравился и я даже и до сих пор не понимаю, что в нём для меня могло быть запретного. В то время я читал запоем всё, что мог достать. В сельском клубе библиотечка была не слишком богатая и я читал всё, что там было, все собрания сочинений наших и зарубежных авторов. Наверное, тётя Шура очень удивилась бы, если бы я рассказал ей, что уже прочитал всего Шекспира, Горького, Золя, Виктора Гюго, Шолохова, включая "Тихий Дон", и так далее. Кстати, теперь-то мне ни Шекспир, ни, тем более, Золя, совершенно не нравятся. Возможно, что в том возрасте меня больше увлекал сам процесс чтения.

.....В восьмом классе я учился в Березнике и жил в интернате. У нас в комнате на стене висело радио - большая тарелка из чёрной бумаги. Каждый день по радио утром передавали передачу "Запомните песню". Сначала песня исполнялась в записи, затем диктор медленно, чтобы можно было записать, прочитывал текст песни, затем исполнение повторялось ещё раз. Всё это продолжалось довольно долго, наверное, не меньше недели, поэтому те песни так врезались в память, что я и до сих пор помню их назубок. В частности:

......Родины просторы, горы и долины

......В серебро одетый зимний лес стоит.

......Едут новосёлы по земле целинной,

......Песня молодая далеко летит...

Или такая песня:

......Вечер тихой песнею над рекой плывёт,

......Дальними зарницами светится завод,

......Где-то поезд катится точками огня,

......Где-то под рябинушкой парни ждут меня...

Под эти песни надо было вставать и идти в школу, а потому тогда они нам просто "до чёртиков" надоели. Теперь же я их вспоминаю с большой любовью. А такая строчка, как "Вечер тихой песнею над рекой плывёт", на мой взгляд - поэзия высочайшей пробы. Да и мелодия этой песни, очень напевная, мне кажется, берёт за душу каждого русского человека.

.....На краю деревни жил старик, звали его редким для наших мест именем Роман. Старик работал лесником и на крыше его дома из бересты была выложена большая цифра восемь - это номер его участка. Знак был сделан для пожарной авиации. Иногда прилетал кукурузник и в районе дома Романа сбрасывал на парашютике какое-то послание для лесника. Обычно мы, завидев самолёт, бежали к дому Романа на поиски парашюта, который ветром могло отнести довольно далеко в сторону. Обычно сам парашют, сделанный из куска ткани, похожей на шёлк и размером с женский головной платок, старик отдавал нам. Получив подарок, мы сами запускали парашют. Для этого в него надо было положить камень, забраться на крышу дома, или стать на краю обрыва, и подбросить свёрнутый парашют. В воздухе он раскрывался и к нашей радости медленно опускался на землю. Иногда, правда, парашют не раскрывался и тогда приходилось всё повторять снова.

…..Тётя Шура, сестра моей матери, не раз рассказывала об одном эпизоде из времени её детства. У нас в деревне был один старик, у него было прозвище Гриша Ляля, который был совсем одиноким. Жил он один в старом уже очень плохом доме. Лет ему было порядочно, работать уже не мог и в деревне помогали ему, чем могли. Однажды в жаркий летний день Шура с подругой шли по тропинке вдоль берега речки и вдруг увидели этого Гришу. Он купался, или, вернее сказать, мылся вместо бани в омуте. Старик увидел девочек и попросил: «Девки, потрите мне спину, а за это я вам скажу словинку, такую, что будете вечно меня помнить». Девчонки нарвали хвоща, он обычно растёт у берега, и потёрли ему спину, не побрезговали. Старик поблагодарил и сказал: «После того, как вы что-нибудь шьёте, часто в иголке остаётся ещё часть нитки. Прежде, чем убрать иголку на место, всегда завязывайте на нитке узелок». Я спрашивал тётю Шуру, зачем это надо, завязывать узелок. Она сказала: «Не знаю зачем. Но стоит только взять иголку, как я сразу же вспоминаю Гришу Лялю, и значит он был прав — мне век его не забыть. И узелок я всегда завязываю с тех самых пор». Самое смешное, что после рассказа тёти Шуры я и сам всегда вспоминаю этого старика, если только зачем-нибудь возьму иголку в руки, хотя я и Гришу-то ни разу не видел — он умер до моего рождения.

…..Некоторые люди говорят: «Душа человека не умирает только до тех пор, пока хоть кто-нибудь помнит его на этой земле».

.....Известная картина Пластова называется "Ранняя весна".

Обычно зритель не сразу видит, что падают редкие снежинки - для ранней весны обычное дело. Догадавшись, что идёт снег, многие бывают поражены, что женщина вышла из бани голой. А между тем те, кто любит баню, знают, что выйти из жары на мороз очень приятно. Потом не менее приятно бывает вернуться обратно в жаркую баню. Опытный человек сразу поймёт, что баня на картине топится "по чёрному", поскольку дверь и стена все в саже. Точно такие бани и были в нашей деревне.

.....Забавно, что над предбанником нет крыши. У моего деда Николая крыша над предбанником была, но зато не было двери на улицу, а был только дверной проём. При этом он даже не был аккуратно пропилен - концы брёвен в проёме торчали как попало. Дед хотя и был мастером на все руки, но отличался торопливым характером, он всегда куда-то спешил и часто свои изделия не доводил до конца, руководствуясь правилом "и так сойдёт". Наверняка первоначально он предполагал навесить дверь позже, но баней начали пользоваться, привыкли без двери, а потом дед решил, что и так хорошо. Я кажется пару раз мылся в дедовой бане и действительно отсутствие двери не очень мешало, надо только было смотреть, чтобы пока ты раздевался или одевался кто-нибудь не шёл мимо и не увидел тебя голышом.

.....Кстати, в соседнем доме жил Павел Андреевич, ровестник деда. Павел, наоборот, всё делал фундаментально. Его дом и все хозяйственные постройки были само совершенство, теперь их вполне можно было бы перевести в музей деревянного зодчества. Я плохо помню Павла, он умер, когда я ещё не ходил в школу. Поэтому я не знаю точно, но могу предположить, что Павел подсмеивался над моим дедом, все постройки которого носили отпечаток небрежности и незавершённости. И Павел и дед Николай были участниками первой мировой войны. Дед довольно быстро вернулся домой, а Павел попал в плен и долго жил в Германии. Позже он рассказывал, что жил он там очень хорошо и даже имел в голове мысли остаться в Германии навсегда, хотя дома у него были жена, дочь и сын. Вернулся домой он уже при советской власти, а позже у него родился ещё один сын.

.....Когда я впервые услышал по радио украинскую песню "Ничь яка мисячна" начало песни я понял так: "ничья камисячна". Мне было непонятно, что это такое за "камисячна", которая ещё и ничья. Спросить у других я как-то стеснялся и правильный смысл этих слов я понял только когда посмотрел кино "В бой идут одни старики". Кстати, раньше очень много украинских песен передавали по нашему радио и песни эти действительно замечательные. Но украинский язык мною всегда воспринимался, как забавная карикатура на русский.

.....Помню, как впервые появилась граммофонная пластинка "Случайный вальс" Утёсова. Я приехал на пару дней в Архангельск в гости к своей тётке Анне, а они только что купили радиолу - вещь доселе мной не виданная. Мой двоюродный брат Юрка поставил пластинку и зазвучал этот вальс.

.....................И лежит у меня на ладони

.....................Незнакомая Ваша рука...

Необыкновенное качество звука в сравнении с нашим граммофоном и великолепная песня буквально потрясли меня.

.....В нашей деревне всюду угоры, куда не пойдёшь. Это, конечно, не горы, но покататься на лыжах можно. Конечно, лыжи были у всех. У некоторых были даже фабричного изготовления, купленные в магазине, другие катались на самодельных. Мы не имели понятия о лыжных мазях. Иногда смазывали лыжи дёгтем. Очень стойкая смазка смола, но она даёт неровную поверхность и надо некоторое время терпеть плохое скольжение, но когда смола пооботрётся, лыжи бегут отлично. В любом случае при повышении температуры до нуля, бегать на лыжах становилось невозможно. Я до сих пор удивляюсь, как теперь проводят лыжные соревнования при положительной температуре воздуха. Говорят, что всё дело в лыжных мазях. Как-то уже после окончания института я купил лыжи и набор мазей к ним. Там были мази для всяких температур, но мои попытки покататься при положительной температуре были безнадёжными. Ни одна мазь не улучшала скольжение. Может быть всё дело в том, что теперь используют пластмассовые лыжи?

.....От керосиновой лампы всегда очень сильно пахнет керосином. Запах не очень приятный, но к нему привыкаешь и раньше в деревне он мне немного даже нравился. Но в городе пришлось некоторое время пожить в коммунальной квартире, где было три семьи и все пользовались керогазами (примусами). С тех пор керосиновый запах для меня стал невыносимым "на всю оставшуюся жизнь".

.....В хорошую летнюю погоду иногда высоко в небе появлялась большая чёрная птица, которая медленно, не махая крыльями, кружила над деревней и постоянно кричала что-то похожее на "пить-пить". Тогда мы дети кричали ей такие слова: "каня реки не копала, красных ножек не марала, кане пить не дают.

.....Стараясь поймать бабочку мы кричали ей: "бабка-липка, сядь на травку, выколи булавку". При этом я всегда задавался вопросом: что это такое - выколи булавку, никак не мог представить, как это она может сделать.

.....Ловили жучка божья коровка, заставляли её бегать по руке и приговаривали: "божья коровка, вылети на небо, там твои детки кушают конфетки". Через некоторое время она и на самом деле выпускала крылышки из-под красного с точками панциря и улетала "на небо".

.....Когда начиналась гроза мы кричали: "гром гремит, земля трясётся, поп на курице несётся, попадья идёт пешком, чешет ж.. гребешком". Или: "дождик лей, лей на меня и на людей. На людей по бочке, на меня по ложке".

.....Не знаю, откуда мы взяли эти присказки.

.....Мой двоюродный брат Алька жил в городе и его мать Анна привозила его в деревню на всё лето. У нас загнать коров или овец во двор или в хлев почему-то называли словом "застать". У украинцев это называется "заженить". Алька плохо знал деревенский диалект и когда его бабка Мавра однажды поручила ему застать овец,то он, выполнив поручение, доложил: "я посадил овец в хлев". Тем самым Алька вызвал всеобщий весёлый смех и потом ещё долго вспоминали этот случай.